— Это невозможно, — сказал Король. — Тело не способно функционировать так долго; сердце, легкие…

— Книга, которую я сейчас читаю, — сказал Чип, — про номеров, живших в 1991 году. У одного из них было искусственное сердце. Он дал врачам деньги, и они заменили ему сердце.

— Даже так?.. — произнес Король. — А вы уверены, что вы все правильно поняли в этом вашем франде?

— Франсез, — поправил Чип. — Да, я уверен. Шестьдесят два года — не долгожительство; это сравнительно короткая жизнь.

— Но это же возраст, когда мы умираем, — сказала Пташка. — Почему это так? И если не в шестьдесят два, то когда мы должны умереть?

— Это не мы, — начала понимать Маттиола и перевела взгляд с Чипа на Короля.

— Верно, — сказал Чип. — Нас вынуждают умирать в назначенный срок. Уни вынуждает. Мы запрограммированы на эффективность в первую очередь, во вторую и в третью. В его банке данных собрана сканерами вся информация. Банки данных это не розовые игрушки, которые показывают экскурсантам, и вам в том числе, если вы там бывали; они — отвратительные стальные чудовища. И кем-то принято решение, что оптимальный срок нашей смерти — шестьдесят два года — он лучше, чем годом раньше или годом позже, и незачем морочить себе голову искусственным сердцем. Если шестьдесят два не есть счастливо нами достигнутая вершина долгожития — а это не так, я знаю, что это не так, — объяснение этому может быть только таким, как я сказал. Уже просчитано, когда каждому на смену приходит новый номер, и мы отбываем с разницей в несколько месяцев в ту или иную сторону, чтобы чрезмерная точность не навела кого-то, кто недостаточно «нормален», на подозрения, чтобы подвох не был заметен.

— Во имя Христа, Маркса, Вуда, Вэня, — вырвалось у Снежинки.

— Да, — сказал Чип. — В особенности Вуда и Вэня.

— Ну, Король? — с вызовом в глазах и в голосе сказала Маттиола.

— Я потрясен, — сказал Король. — Теперь мне понятно, Чип, почему вы решили, что я должен знать. — Снежинке и Пташке он пояснил: — Чипу известно, что я химиотерапевт.

— Ну, и вы ничего не знали? — сказал Чип.

— Не знал.

— Так вводят яд во время лечебных процедур или нет? — в упор спросил Чип. — Вы обязаны это знать.

— Полегче, брат, я ведь не мальчишка, — сказал Король. — Яда, как такового, там нет; но почти любой компонент инфузии может стать причиной смерти при изменении дозы.

— И вам не известно, в каких дозах вводятся компоненты инфузий, когда номер доживает до шестидесяти двух!

— Нет, — сказал Король. — Инфузия формируется импульсами, поступающими непосредственно от Уни в аппаратуру, и нет никакой возможности проследить за этим. Я могу, разумеется, запросить Уни о составе конкретной инфузии, которая проводится или будет проводиться. Но если то, что вы говорите, правда, — при этих словах он улыбнулся, — то ведь ответ Уни может быть лживым, не так ли?

Чип сделал глубокий вдох и медленно выпустил воздух.

— Да, — согласился он.

— А когда номер умирает, — спросила Маттиола, — симптомы чисто возрастные?

— Да, меня учили, что это симптомы смерти от старости, — сказал Король.