Во-первых, он мог бы вычеркнуть ее из памяти, а во-вторых, с огромным риском отправиться на ближайший остров свободных. Там могли быть женщины, возможно, даже много женщин, и у некоторых могли оказаться такие же конические груди, такой же непривычной формы глаза, и такая же розово-смуглая кожа. Стоило ли рисковать своим собственным вновь обретенным бытием ради ничтожного шанса пробудить к истинной жизни Маттиолу?

Но ведь это она пробудила в нем жизнь, когда присела перед ним на корточки и положила свои руки ему на колени.

Правда, она при этом не рисковала. По крайней мере, ее риск был намного меньше.

Он отправился в Пред-У-музей; отправился по старинке, ночью, не отмечаясь по пути на сканерах. Это был типовой музей, такой же, как в ИНД 2610. Правда, некоторые экспозиции несколько отличались по набору экспонатов и их расположению.

Он отыскал другую географическую карту пред-У. Она была издана в 1937 году, с точно такими же восемью квадратными заплатами голубого цвета. Задняя картонная вставка была вырезана и кое-как прилеплена пластырем: видимо, кто-то еще побывал здесь до него. Это было волнующее открытие; кто-то другой тоже обнаружил острова, и сейчас, возможно, был как раз на пути к ним.

И кладовая здесь, как в других Пред-У-музеях. В ней — только стол, несколько картонных коробок да какая-то странная машина, похожая на будку, с рядами рычагов и занавесками по бокам. Он, как раньше, стал рассматривать карту на просвет, опять увидел сокрытые от посторонних глаз острова. Он обвел на бумаге ближайший из них под названием «Куба», расположенный недалеко от юго-восточной оконечности США. На тот случай, если он рискнет повидаться с Маттиолой, он обвел очертания Афра и двух ближайших к нему островов — «Мадагаскара» к востоку и небольшой «Майорки» к северу от континента.

В одной из коробок находились книги; он нашел одну на языке Франсез — «Spinosa et ses contemprorains». «Спиноза и его современники», — перевел он. Пролистал ее и забрал с собой.

Повесил вставленную обратно в раму карту на прежнее место и послонялся по музею. Взял наручный компас, который, похоже, еще действовал, и бритву с костяной ручкой и оселком для правки.

— Скоро нам дадут новые назначения, — сказал однажды за ленчем заведующий его сектором. — Нашу работу передают ГЛ4.

— Надеюсь, меня пошлют в Афр, — сказал Чип. — Там у меня родители.

Было рискованно делать подобные заявления, это звучало несколько не по-номерски, но завсектором мог косвенно влиять на дальнейшее распределение.

Получила перевод его подруга, и он поехал в аэропорт проводить ее и заодно посмотреть, возможно ли проникнуть на борт самолета без разрешения Уни. Кажется, это было невозможно. Плотная шеренга отбывающих номеров не давала возможности обмануть сканер, и к тому моменту, когда последний номер трогал сканер, другой номер в оранжевом балахоне оказывался с ним рядом, готовый остановить эскалатор и опустить его вниз. Выйти незаметно из самолета было также трудно: последний прибывший отмечался на сканере, а двое в оранжевых балахонах надзирали; они включали обратный ход эскалатора, трогали сканер и возвращались, поднимая на борт стальные контейнеры с питьем и унипеками для питания. Возможно, ему и удалось бы пробраться на самолет, затаясь в зоне ангаров, и спрятаться в нем, хотя он не мог припомнить в самолете ни одного подходящего закутка, к тому же, откуда он узнает, куда направляется лайнер?

Полет был невозможен, пока Уни не позволит лететь.