Он прошелся по залу ожидания. На одной стене висела карта Афра с огоньками на местах главных городов и соединяющими их тонкими оранжевыми линиями. На севере был '14510, возле которого она жила. А в середине континента горел огонек '71330, где он сейчас находился. Между двумя огоньками проходила оранжевая линия.

Он подождал, пока на табло расписания полетов загорятся данные на 18 февраля, воскресенье. Рейс на '14510 вылетал в 8.20 вечера, за сорок минут до его рейса в США 33100.

Он подошел к окну, выходившему на летное поле, и поглядел, как по эскалатору цепочкой поднимались номеры в самолет, на котором он только что прилетел. Подошел оранжево-балахонный номер и занял место у сканера.

Чип вернулся в зал ожидания. Теперь здесь было почти пусто. Два номера, прилетевших вместе с ним, — женщина со спящим чадом на руках и мужчина, обремененный двумя сумками, — приложили свои браслеты на запястьях к сканеру у дверей в автопорт. «Можно» — трижды засветился зеленый сигнал, и они вышли. Служащий в оранжевом балахоне, стоя на коленях около фонтана, отвинчивал щиток у его основания; другой номер подтолкнул электрополотер к выходной двери, тронул сканер — зажглось «Можно» — и протолкнул полотер через вращающуюся дверь в другое помещение.

Чип размышлял о чем-то, наблюдая за работающим у фонтана слесарем, затем пересек зал, тронул сканер автопорта, увидел «Можно» и вышел. Он направился к машине с тремя пассажирами, ожидавшей четвертого на '71334, забрался в салон и извинился за то, что вынудил их ожидать его. Закрылась дверь, и машина тронулась. Он сидел со своей сумкой на коленях и думал.

Когда Чип добрался до квартиры родителей, он тихо вошел, побрился и после этого разбудил их. Они были рады, и даже счастливы его видеть.

Втроем они говорили, завтракали и еще говорили. Они запросили разрешение на разговор с его сестрой Пиис в Евре и получили его. Поговорили с ней, с ее мужем Карлом, с ее десятилетним сыном Бобом и восьмилетней дочкой Айин. Затем, по предложению Чипа, отправились в Музей Достижений Братства.

После ленча он три часа проспал, и после этого все поехали в Сад Развлечений. Отец стал играть в волейбол, а они с матерью сидели и смотрели.

— Ты опять болен? — спросила мать.

— Нет, — он взглянул на нее. — Нет, конечно. Я себя чувствую прекрасно.

Она пристально посмотрела на него. Теперь ей было пятьдесят семь, голова поседела, загорелая кожа покрылась морщинами.

— Ты все о чем-то думаешь, — сказала она. — Весь день.

— Я здоров, — ответил он. — Ну, пожалуйста. Ты — моя мать, поверь мне.

Она с тревогой заглянула ему в глаза.

— Я здоров, — повторил он.

Немного погодя она сказала:

— Ну и ладно.

Любовь к ней внезапно наполнила его. Любовь и благодарность и какое-то мальчишеское чувство тождественности с ней. Он погладил мать по плечу и поцеловал в щеку.

— Я люблю тебя, Сузу, — сказал он.

Она рассмеялась.

— Слава Христу и Вэню, — сказала она, — какая у тебя память!

— Оттого, что я здоров, — сказал он. — Запомни это, ладно? Я здоров и счастлив. Хочу, чтобы ты хорошенько это запомнила.

— Почему?

— Потому, — не стал уточнять он.

Чип сказал, что его самолет улетает в восемь.

— Мы попрощаемся в автопорту, — сказал он. — В аэропорту будет полно народу.