За преторием Аким свернул в извилистую улочку. Я притаился за углом в ожидании, куда он двинется, но тут к Акиму подошел человек. Судя по одежде, это был иудей, молодой и юркий. Он, скорее всего, ждал друга: выскочил из какого-то двора навстречу. Аким протянул ему кошель с денариями. Иудей сначала взвесил кошель в руке, затем развязал его и запустил ладонь внутрь. Извлек горсть монет, рассмотрел их, и ссыпал обратно. Затем вернул кошель Акиму и сделал приглашающий жест.

    Мы так и шли втроем: иудей, следом за ним – Аким, я – отстав шагов на тридцать. Улочка скоро кончилась, мы пересекли площадь, затем миновали ворота и оказались за стенами города. Я забыл все наставления Ефрания: каждый встречный мог опознать во мне римлянина. В короткой тунике без рукавов (стояла жара) и солдатских сандалиях я заметно выделялся среди встречных иудеев. Некоторые бросали в мою сторону недобрые взгляды. У меня не было оружия, случись что, я не смог бы отбиться. Но любопытство затмило во мне осторожность.

    Мы отошли от городских стен на несколько стадий. Здесь располагалось небольшое селение, иудей подвел Акима к крайнему домику. Аким заглянул через ограду, радостно воскликнул и отдал кошель проводнику. Иудей жадно схватил деньги и засеменил обратно. Прижимая к груди тяжелый кошель, он пробежал мимо, а я устремился к ограде.

    Увиденное поразило меня. Следуя за Акимом, я строил разные догадки, но такого не ждал. Во дворе Аким радостно сжимал в объятьях уже знакомого мне зеленоглазого. Лицо незнакомца тоже светилось радостью. Они стояли так довольно долго, затем Аким оторвал от себя товарища и, удерживая его за плечи, стал рассматривать.

    – Похудел! – сказал участливо. – Голодал?

    – Ходил много, – пояснил зеленоглазый (голос у него был густой, приятный). – Давно меня ищешь?

    – Пятый месяц!

    – Так долго?!

    – Ты знаешь мое счастье… Не успел появиться в Иудее – в рабство продали! Как в прошлый раз… Отвезли в Рим, на торгу стоял в цепях. Хорошо, сенатор добрый мимо проходил: дал денег – отпустили. Сюда с ним приехал…

    – Дома все хорошо?

    – Уходил – было нормально, – вздохнул Аким. – Как сейчас, не знаю. Ждут тебя.

    – Недолго осталось. Страстная неделя.

    – Видел? – ахнул Аким.

    – Ходил следом.

    – Какой он?

    – Не такой, как пишут на иконах, хотя сходство есть. Высокий, сильный, красивый. Строгий и добрый одновременно. Говорит – каждое слово в душу. Я по-арамейски еле-еле, а тут все понимал – до каждого звука. Давай присядем!

    Зеленоглазый опустился на ствол дерева, лежавший у стены, Аким сел рядом. Теперь я видел только их затылки. Зато слышал хорошо. Аким и его товарищ говорили по-скловенски, я понимал не все, но суть схватывал.

    – Рассказывай! – торопил Аким. – Если б знал, как тебе завидую! Чудеса видел?

    – Вкушал хлеб и рыбу.

    – Те самые?

    – Те… Мне досталась лепешка и рыбка, некоторые брали больше.

    – Вкусные?

    – Попробуй! – зеленоглазый достал из сумки кусочек засохшего хлеба.