– Как? – изумился отец. – Кто же готовит вам пищу, шьет одежду, убирает дом?

    – Бедные делают это сами, богатые нанимают работников.

    – Вы никогда не знали рабства?

    – Знали. Много веков.

    – Почему отменили?

    – Рабы восстали. Помнишь Спартака?

    – Странно, что ты знаешь! – удивился отец. – В Риме не любят его вспоминать.

    – Мы учим вашу историю. Наш Спартак победил.

    – Легионы не смогли справиться?

    – Большая часть войска перешла на сторону рабов. Солдаты устали от войны, им пообещали им мир и землю.

    – Что было потом?

    – Смута, кровь, много крови. Тысячи представителей богатых родов – те, кто не перешел на сторону новой власти, были казнены. Затем пришел голод – бывшие рабы не умели управлять. Страной правили поочередно диктаторы… Так длилось свыше семидесяти лет…– Аким говорил неохотно, чувствовалось, что ему это неприятно.

    Отец кивнул, и больше гостя ни о чем не спрашивал.

    3.

    Как я упоминал, в Риме жили мои родственники по бабушке – многочисленные потомки сенатора Пульхра. Пребывание под судом и последующая неопределенность нашего положения заставили отца не искать с ними встреч, но родственники сами нашлись. Как-то отец повел меня в родовую усыпальницу Пульхров – к месту упокоения бабушки. Мы возложили венок к статуе Пульхерии, украшавшей ее надгробие. Чувствуя вину перед безвременно умершей женой, Марк Корнелий Назон не поскупился и нанял хорошего скульптора. Тот изваял Пульхерию сидящей, одна рука ее лежала на коленях, а другая повисла – как будто жизнь только что оставила ее. Неуловимый переход из бытия к смерти был запечатлен на печальном лице бабушки; красота его пробуждала в сердце скорбь и жалость. По обычаю скульптуры умерших людей не раскрашивали; теплый, молочно-белый мрамор придавал облику бабушки чистоту.

    Мы долго стояли у памятника, затем отец повел меня вдоль надгробий – знакомить с историей рода. И внезапно заметил свежее погребение: для мраморной урны с прахом еще не подготовили саркофаг, она стояла одиноко с горстью песка на крышке – символ предания останков земле. Надпись на урне сообщала, что пять дней назад умер и был сожжен на траурной церемонии Секст Пульхр – тот самый легат Пятого легиона, в котором начал военную службу юный Луций Назон. Эта весть взволновала отца – он считал себя обязанным легату. Узнав у Юния адрес сына Пульхра, отец написал ему письмо, в котором тепло отозвался о покойном и высказал глубокие соболезнования. Сын легата оценил письмо и сдержанность родственника – прислал краткий ответ со словами благодарности. А вскоре к нам в дом явился посыльный и от имени сенатора Гая Пульхра пригласил на гладиаторские игры, организованные в честь покойного легата и наступивших Паренталий – праздника поминовения усопших. Отца не было – он, как обычно, отправился в канцелярию к Юнию, поэтому раб обратился ко мне.

    – Вас встретят у амфитеатра Августа на Марсовом поле и препроводят к почетному месту, где ваши места будут рядом с достопочтенным сенатором Пульхром! – возгласил раб после поклона. – Как почетным гостям вам покажут гладиаторов до выхода их на арену, вы сможете оценить силу бойцов, их вооружение и сделать ставки. Сенатор Пульхр готов оказать вам и другие знаки внимания!..

    Появление вестника вызвало всеобщий интерес в доме: за моей спиной собрались не только Аким с женщинами, но и рабы.