– Неужели сенатор Пульхр не подумал, что префекта могут сопровождать? – спросил он ехидно. – Что у тебя позвякивает в сумке?

    – Тессеры! – смутился раб. – Прости меня! Я совсем забыл…

    – Странно видеть такую короткую память у вестника! Ведь тессеры можно продать, не так ли?

    Раб не ответил, виновато опустив голову. В ситуацию вмешался Аким: без долгих слов он запустил руку в сумку посыльного и отсчитал десяток бронзовых жетонов с номерами – тессер, служивших пропуском на игры. Велев посыльному удалиться, он раздал тессеры женщинам и рабам.

    – Ты, наверное, не знаешь, что рабам запрещено посещать зрелища? – сказал Ахилл, неуверенно вертя тессеру в пальцах.

    – Где на тебе на писано, что ты раб? – ответил Аким, с деланным вниманием осматривая Ахилла. – Не вижу!

    Все рассмеялись и стали весело обсуждать предстоящее зрелище. Вездесущий Афинодор куда-то сбегал и принес весть: на играх будет выступать сам Прокул. Мне это имя ничего не говорило, но рабы, услыхав его, зацокали языками. Нам поведали, что Прокул – лучший гладиатор Рима, на счету его тридцать восемь побед. Прокул был свободнорожденным римским гражданином и выходил на арену только за деньги.

    – Пять тысяч денариев за выступление! – утверждал Афинодор, но Ахилл покачал головой:

    – Максимум три!

    – Пять! – горячился Афинодор. – Три было в прошлом году! С каждым разом он поднимает цену – хочет накопить к старости. Ему ведь уже тридцать пять!

    Ахилл не стал спорить, и рабы долго обсуждали богатство Прокула, у которого имелся собственный дом за городом, рабы и участок земли. По словам рабов, выходило, что дом гладиатору подарила любовница – почтенная римская матрона, тратившая на возлюбленного деньги мужа. Узнав об этом, муж развелся с неверной, и Прокул бросил обедневшую женщину. С той поры благосклонности гладиатора добиваются десятки римлянок, соперничающие, кто одарит его щедрее.

    – Он красив? – спросил Аким, с любопытством прислушивавшийся к разговору.

    – Что ты! – возразил Афинодор. – Обезьяна, привезенная из Африки, и та краше.

    – Почему его любят женщины?

    – Он лучший гладиатор Рима! Самый знаменитый. Не знаешь разве, женщины летят на запах славы, как бабочка к цветку?..

    Аким улыбнулся, и мы пошли обедать. Вечером я рассказал отцу о приглашении Гая Пульхра, он встретил весть с радостью. В назначенный день мы отправились на Марсово поле: отец, я и Аким. Рабы и сирийки отправились ранее – чтобы не мозолить глаза префекту и занять места получше. У входа в амфитеатр нас встретил уже знакомый вестник и тут же перепоручил другому рабу.

    – Сенатор Пульх еще не прибыл, – сказал тот, кланяясь. – Мне велено, если будет согласие префекта, показать вам гладиаторов, а также то, что сами захотите.

    Отец пожелал взглянуть на бойцов, и нас отвели в эргастул, где за решеткой из толстых железных прутьев сидели, лежали или ходили из угла в угол гладиаторы. Лица их были отрешенны, на нас они не обратили внимания. Отец долго рассматривал гладиаторов. Он ничего не сказал, но по выражению лица стало ясно, что бойцы отцу не понравились. Аким чувств таить не стал.

    – Почему они такие жирные? – спросил.