— Джон Сам? Это Мартин Эмис.

— Аллилуйя, — сказал я. — Ну, блин, наконец-то. Я из кожи вылез, пытался вас отследить. И в издательство звонил, и агенту, даже в этот магазин книжный. Чего такое? Подпольная работа?

Он не ответил. Я стал тщательно выбирать слова. Писатели — с ними нужна осторожность. Странный они народ, день-деньской так дома торчать.

— В любом случае, спасибо, что позвонили. И агенту вашему тоже спасибо, что передал. Короче. Вы в кино работали, было дело?

— ...Немного, — ответил он.

— Так вот, парень, сегодня твой счастливый день. Слушай, какая у меня идея. Значит, так,..

— Секундочку. Если это серьезно, звоните опять моему агенту.

— Да нет, в том-то и прелесть. Мы без агентов работаем. И без студий.

— Ну да, конечно. А распространение— в кабаках, самолетах... И прямо на улице.

— Да нет, послушайте. Я тоже сначала сомневался. Дело в том, что мой продюсер... ну, всеми контрактами занимается его адвокат, и тот получает только гонорар, без процентов. Все путем, комар носу не подточит.

Он задумался.

— А о чем разговор-то?

— В смысле?

— О какой сумме речь? Давайте так. В телефонной книге мой номер есть. Перезвоните, когда узнаете.

Он повесил трубку. Я выкурил две сигареты и набрал четырнадцатизначный номер... На Манхэттене было семь утра. Фиддинг только что вернулся с утренней пробежки, Говорил он быстро, отрывисто, так и булькал кислородом. Тон его был деловой, словно этот проект — лишь один из множества. Еще возникало ощущение, будто «Хорошие деньги» перестали волновать его как художественный проект, стали для него проектом лишь высокодоходным — и опять же одним из множеств, а не любимцем, не детищем. Таков теперь его стиль, после скандала, который я устроил с Дорис Артур. Человеческой теплоты мне, конечно, не хватает, но я стисну зубы, сдюжу и так, и, может, теплота еще вернется... Филдинг, разумеется, слышал о Мартине Эмисе — не читал, правда, ничего, но недавно были какие-то разборки насчет плагиата, и шум докатился до газет и журналов. Ага, подумал я. Значит, малышку Мартина прищучили, сцапали за попку. Похититель текста. Надо бы это запомнить.

С Филдингом мы договорились о ставке гонорара — столько-то за черновой вариант, столько-то за обработку.

— Секундочку, — произнес я. — Мы его можем задешево получить. На хрена так много?

— Не так уж и много, Джон, — строго сказал Филдинг и пустился в объяснения. Время от времени я выражал восторг сдавленным смешком. Вот, значит, как это делается. Сумма звучит совершенно безумно, несусветно — однако реально платишь буквально постранично. Черновой вариант, первая переработка, вторая — потом говоришь, мол, ни к черту это не годится, и даешь автору от ворот поворот. Так мы заполучили наш сценарийс шестидесятипроцентной скидкой. Дорис Артур была в курсе, как это делается.

Я решил рискнуть и спросил:

—А как там Дорис?

— Хорошо, — ответил Филдинг. — Я заказал ей писать новелизацию того сценария. Джон, ты был не прав.

— Филдинг, я был прав.

Дорис что-то сказала мне на выходе из того ресторанчика, на Девяносто пятой. Не помню что, но я точно знал,что больше слышать этого не хочу. Это была одна из причин дать Дорис от ворот поворот. Одна из причин.  Ну да, одна из причин.

— Сегодня же черкни ему чек. Пусть начинает писать. Как там, кстати, твои финансы?

Я ответил, что финансы мои так себе.