Но Пётр Брониславович не знал, что от судьбы не уйдёшь. Пока седьмой "В" класс суматошной гусеницей проползал по коридорам, Галина Гавриловна тайными тропами своего родного комбината быстро очутилась возле проходной. Оказывается, Петру Брониславовичу нужно было подписать бумагу, что все его ученики благополучно покинули здание мясокомбината и что ничего с ними за время экскурсии там не случилось...

Галина Гавриловна пересчитала детей, которые по одному выходили через "вертушку" проходной, написала в своём документе "19 + 1 преподаватель" и подозвала Петра Брониславовича расписаться в достоверности этого факта.

Ребятам разрешили выйти на улицу, и с этого момента они уже были свободны, как ветер. Некоторых немедленно от здания мясокомбината и сдуло. Самые примерные постояли подождали Петра Брониславовича. Но не дождались и разошлись по домам.

Потому что Пётр Брониславович разговаривал с Галиной возле проходной. Галина Гавриловна улыбалась, слушая Петра Брониславовича, и тому казалось, что на её белом халате тут и там расцветают яркие цветы.

Моментально Пётр Брониславович и Галина назначили друг другу свидание на вечер, чтобы разговор, начавшийся возле проходной и завершившийся там же по причине продолжения рабочего дня Галины Гавриловны, мог возобновиться. К большому удовольствию и того, и другой.

А Арина и Витя неспеша шли по тротуару и думали, как быть дальше.

- Ничего. - успокоила Арина начинающего сыщика. - Сегодня мы сделали важное дело. Воришку нам явно удалось подсадить на нашу приманку.

- Ну кто он? - спросил Витя. - Я, если честно, никого не выявил.

- Зато я видела. - Арина подняла палец кверху. - Но не скажу тебе пока всё равно. Хорошо, что выхватить воришке телефон не удалось - суета такая была, что я бы не успела его за руку поймать... Так что теперь воровское лицо обязательно должно клюнуть на наш телефон. Остаётся только ждать, Витя. И не терять бдительности.

- Согласен.

Глава ХI

Любовь

Петр Брониславович с трепетом ожидал второго свидания, которое назначила ему Галина Гавриловна.

Тщательно принаряжаясь, Пётр Брониславович пытался представить картины будущей встречи с прекрасным технологом. Воображение рисовало ему почему-то высокую гору, с которой, в морозном сиянии, они несутся с Галиной на лыжах, взявшись за руки. Пётр Брониславович сам не мог понять, почему именно в таком виде рисуется ему будущее свидание, тем более что назначила его Галина Гавриловна в кафе "Музыкальная кошка", а не на горнолыжном курорте. Он попытался отвлечься и представить что-то более соответствующее правде жизни. На память пришли почему-то стихи Антона Мыльченко:

...Я твой клювик, как улыбку,

Вспоминаю в жизни зыбкой.

Пётр Брониславович разозлился и попытался вспомнить стихи какого-нибудь более известного поэта, вспомнил почему-то "Сижу за решёткой в темнице сырой", в волнении перепутал галстуки и повязал старый, а не тот, что собирался, - новый и модный, купленный специально для этого свидания.

"Всё, - решил Пётр Брониславович, выходя из дома, - ну держись теперь, поэт Мыльченко, со своими стихами! Вот только попадись мне в руки на ближайшем уроке, я тебе устрою такую пробежку, такую спортивную спецпрограмму, что вся поэзия из головы выскочит! Выскочит, Мыльченко, так и знай! Останется одна проза. То есть нет! И прозы никакой не останется. А будут у тебя в голове только цифры и факты по всем школьным предметам. Ишь, поэт, сбивать меня с мыслей. Снегирёк, снегирёк..."

Самым обидным оказалось то, что на протяжение всего свидания Пётр Брониславович так и не смог сказать Галине Гавриловне всего того, что собирался. Детские стишки, от воспоминания о которых Пётр Брониславович так старательно хотел избавиться, почему-то преследовали его. И чем больше Пётр Брониславович старался о них не думать, тем активнее они всплывали в его памяти.