Роман поднял голову, увидел Смирнова, успокоил:

– Мы сейчас заканчиваем, Саня. Финал сцены и – все.

– А рано, рано заканчиваете! – укорил всю троицу Смирнов. – Я к вам привел человека, который, являясь прототипом вашего героя, должен стать его прообразом!

Завернув такое, Смирнов и сам удивился. Удивился и Казарян.

– Сложновато изволили выразиться. Как тебя понимать?

– А никак! загордился Смирнов. – Я к вам привел героя нашего времени!

И силком вытащил Поземкина на середину комнаты.

Поземкин стеснялся. Поняв это, Казарян решил закруглиться:

– Ну, по-моему, все ясно. Ты, Владик, к утру запишешь?

– Я ночью запишу, – пообещал Фурсов.

– Записывать надо в трезвом виде, – назидательно произнес Смирнов: – А вы, товарищ писатель, собирайтесь сейчас водку пить. Квадратура круга. Как найти выход?

– Колумбово яйцо, – заметил Олег. – Просто не пить.

– Твоему Колумбу его яйцо дверью бы прищемить! – картинно возмутился Смирнов. Крайкомовская повысила ему настроение. Был игрив, велеречив, явно с перебором мелких жестов. – Как это – не пить?

– Если Владислав согласен, я запишу, – предложил завязанный Торопов и миролюбиво, успокаивая писательское самолюбие, добавил: – По сути все оговорено до последнего слова.

– Запиши, если тебе не трудно, – согласился Фурсов. Перемирие было в самом разгаре.

– А я ваши книжки читал, – вдруг ни с того, ни с сего брякнул опять отодвинувшийся к двери Поземкин. Он стоял и преданно смотрел на Фурсова.

– Какие? – оторопело поинтересовался тот.

– «Свет над тайгой», – начал перечислять Поземкин, – «Падают кедры», «Однова живем», «Поземка».

– Эту ты из-за своей фамилии прочитал! – не выдержал, встрял Смирнов. – Ну, и что ты в этих книжках вычитал?

– Все, – нелепо ответил Поземкин. На выручку ему пришел достойный, спокойный и благожелательный народный писатель:

– Не знаю вашего имени-отчества…

– Григорий Александрович, – поспешно назвался Поземкин.

– А чем, Григорий Александрович, понравились вам мои книги?

– Правдивые они, – признался Поземкин. – И зовут.

– Куда? – ужасным голосом взревел Смирнов.

– Как – куда? – удивился Поземкин. – К будущему. К коммунизму.

– А надо тебя звать? – усомнился Смирнов.

– Надо, – убежденно сказал Поземкин. – Надо звать всех. Потому что коммунизм для всех.

– И Ратничкина позовем? – вдруг вспомнил Смирнов.

– Какого еще Ратничкина? – Казарян убирал бумаги со стола, готовя плацдарм для закуски и выпивки. – Никакого Ратничкина не позовем. Все сами выпьем и съедим.

Смирнов устроился на диване и приказал Поземкину:

– Садись, капитан!

– Куда? – послушно спросил тот.

– Сюда! – Смирнов со страшной силой ударил ладонью по дивану рядом с собой. Взметнулось вверх округлое облако пыли. Смирнов внимательно проследил, как облако, осаживаясь, растворилось в атмосфере номера. Проследил до конца и сказал несколько растерянно: – Да-а, номер-люкс.

Поземкин сел рядом, а Олег спросил:

– Ты чем-то недоволен, Саня?

– Недоволен, – твердо выразил неудовольствие Смирнов. – Где песня про подполковника Смирнова?

– Претензии принимаю. Не успел. Одно оправдание – занят был перелопачиванием варева, официально именуемого сценарием.

– Я сейчас дам тебе по морде, – тихо предупредил писатель.