– Что мы будем здесь делать, товарищ подполковник?

– А ничего, – ответил Смирнов, сморкаясь чем-то абсолютно черным в снежно-белый носовой платок. – Побродим, посмотрим, послушаем. Себя покажем, а, может, и кого нужного разглядим. Кстати, Витя, а где народонаселение?

– Бабы по дворам, мужики на работе, а тунеядцы от работы прячутся. К обеденному перерыву все тут соберутся, как на демонстрацию.

– А этот что? – кивнул Смирнов на принимающего пыльные ванны. – Может, из тех, кому Кабан инвалидность второй группы устроил?

Атлет будто почуял, что о нем идет речь. Поднял голову, внимательно осмотрел парочку на краю пыльного озера, невзирая на непрезентабельный наряд Смирнова, сразу же определил его за главного и обратился к нему:

– Кого ищешь, начальничек?

– Преступника, – ответил Смирнов.

– А тут все – преступники! – страшно обрадовался атлет. – Или тунеядцы. Бери первого попавшегося и дело с концом.

– Ты – первый попавшийся, – ответил Смирнов и Чекунову: – Витя, берем?

– В больших чинах, а шуток не понимаете, – уже взволнованно укорил атлет развеселившегося теперь Смирнова. – Я выразился фигурально, пошутил, можно сказать.

– Шути любя, но не люби шутя, – вдруг вспомнил глубокомысленную фразу из завлекательной игры его отрочества под названием «Флирт». Фразу эту Смирнов произнес, строго грозя указательным пальцем молодцу в пыли.

– Гляди ты! – удивился атлет. – В такую дыру московский бугор пожаловал!

– Чайная открыта? – спросил Смирнов.

– Открыта. А какой толк?

– Ну, хоть чаю-то дадут?

– Чаю-то дадут. На венике настоянный.

– А тебе «Липтон» подавай?

– Мне не чай нужен, – признался атлет.

– Тогда жди, – посоветовал Смирнов и ступил на крыльцо «Чайной». Прочитал меню, отпечатанное на синепишущей машинке, открыл было дверь, но вдруг опять вернулся к меню. К заключительной его части. Прочел вслух: – Калькулятор Духина В. П., бухгалтер Невинномысская О. О., директор Межаков В. Е. Уж не «Коммерция» ли?

– Какая коммерция? – испугался Чекунов.

– Очко, начальничек! – прокричал из середины пыльного озера атлет, отличавшийся, как оказалось, удивительно тонким слухом. – Межаков Валерий Евсеевич. В старые добрые времена проходил под кликухой «Коммерция».

В главной зала чайной было на удивление чисто и гигиенично. Столики под не липкой клеенкой, на каждом – стаканчик с бумажными салфетками, не табуретки, а вполне приличные и на глаз целые стулья. А самое главное – особо не воняло. Пахло, конечно, готовящимися щами, но духа прогорклого сала, немытой посуды и обязательного в заведениях подобного рода, неизвестно откуда пробившегося острого аммиачного запаха мочи не было.

За стойкой, услышав их приход, появилась упитанная тетка в белом кружевном переднике и кокошнике вроде бы как с новогоднего маскарада.

– Уже отзавтракали, – нехамски сообщила она. А обед будет готов через час.

– Чайку сообразишь? – попросил Смирнов и объяснил просьбу: – Пыли наглотались.

– Расстараюсь для дальних гостей, – улыбнулась симпатичная тетка и крикнула во внутренние помещения:

– Мариночка, чаю!

– Стакан? – басом спросили из-за кулис.

– В чайниках! – приказала тетка. – Заварной покрепче и с кипятком.