– А черт его знает. Может, и об Игнате Ефимовиче, – ответил Торопов.

К светски беседовавшей компании подошел Толя Никитский и сказал Наташе с большим удовлетворением:

– Наташка, через дырку жопа твоя и титьки, как мраморные. Венера, Венера.

Деланно смутиться новоявленной Венере не дал незаметно возникший Казарян. Он пощупал Наталью за задницу и сообщил:

– Слухи о мраморной жопе сильно преувеличены.

Георгий Федотович дважды кашлянул, напоминая, что подобные непристойности при нем неуместны, и, добившись относительной тишины, предложил:

– Роман Суренович, Наташа, я могу вас подкинуть до города, – и оглядев остальных, добавил огорченно: – Свободных мест в «Волге» только два, к сожалению.

– Я с группой, мне по дороге кое-какие технические моменты оговорить надо. А Наталью, что ж, забирайте, Бог с вами, – решил Казарян. – Да и вот на мотоцикле старый дружок подкатил…

Тут уж и Георгий Федотович заметил милиционеров, заметил и заговорил уже по-другому, ответственно заговорил:

– Александр Иванович, хотелось бы знать, как идет следствие…

– Дознание… – перебил Смирнов.

– Ну, и как оно идет? – нет, не собьешь секретаря. – Надеюсь, определенные сдвиги имеются?

– Мы с Поземкиным работали в двух разных направлениях. Встретимся вечером, все оговорим, прикинем варианты, и он вам доложит.

– Добро! – решил Георгий Федотович, открыл дверцу заднего сиденья, на переднем, рядом с шофером сидел строгий порученец – победитель неистового козла, и позвал сладким голосом: – Наташенька!

Наташенька впорхнула в лимузин. Сопровождаемая бурными аплодисментами «Волга» развернулась по дуге и, выехав на трассу, исчезла в пыли.

Из тонвагена вышел сценарист Владислав Фурсов и объявил:

– Хорошая штука – тонваген, особенно когда площадка подключена!

– И что же ты узнал, втайне от нас слушая площадку? – спросил Олег.

– Что у Наташки мраморная жопа и титьки, что это не соответствует действительности, что подполковнику Смирнову шибко не нравится секретарь райкома, что секретарю райкома шибко нравится наша артистка, что Олег Торопов старательно нарывается на кого угодно и на что угодно…

– У тебя хорошее настроение, Владик, – понял Торопов. – Хочешь, испорчу?

– Не хочу, – твердо сказал Фурсов.

– Тогда о другом, – предложил Олег. – Как ты будешь относиться к Коммунистической партии Советского Союза, если один из секретарей ее райкомов кинет палку нашей Наташке, которую в съемочной группе соблюдают и блюдут?

– Вопрос идиотский, – тихо и безынтонационно ответил Фурсов.

– Тогда первый вопрос снимается, – Олег не торопился. – Вопрос второй. Почему Наташка безропотно полезла в партийный кабриолет, хотя ей во много раз сильнее хотелось в автобусе наблюдать мужественную физиономию трюкача Димки, чем секретарскую харю, в которой сконцентрировались худшие черты внешности как бурятского, так и русского народа? И еще. Почему мы все, понимаешь ли ты, что все, все, все! восприняли это как должное?

– Ты все ставишь с ног на голову. Просто вежливый человек предложил усталой актрисе, тоже, кстати, человеку, комфортно и быстро отвезти ее домой.

– Именно кстати… – встрял Казарян, а Торопов выбросил лозунг:

– Поможем актеру стать человеком!

Не обращая внимания на крики, Фурсов довел речь до конца:

– Достойный жест воспитанного человека.

– Старая бурятка с двумя тяжеленными сумками еле плетется из конца в конец села. Мимо проносится черная «Волга».