— Ты видишь то же, что и я?

— Да. Как ты ее называешь?

— То есть?

— Безумный Шляпник.

— Я что-то не догоняю.

— Даже лучшая в мире дурь не пойдет без правильного названия. Если возникают затруднения, обращайся к Алисе — не промахнешься.

— Спасибо за совет.

— Можешь состряпать еще?

— Получилось случайно. Я экспериментировал, хотел получить кое-что другое.

— Не было бы счастья, да несчастье помогло. Так сможешь повторить?

— Конечно. Просто я к этому не готов. Оборудование кое-какое есть, но уже на износе, а остальное так, самоделки.

В качестве делительных воронок я использовал грелки. Походив по лавкам и распродажам, приобрел три отличных химических набора, из которых позаимствовал лабораторное стекло. Из-за парней вроде меня такие сейчас уже не выпускают.

— Позволь кое-что показать. — Отто берет с туалетного столика свечу. Их там три или четыре, и ни одну еще никто не зажег. Он переворачивает свечу, и я вижу, что она полая. Отто вытаскивает из тайника рулон долларов толщиной в запястье.

— С оборудованием я тебе помогу. Достану все, что хочешь, и обеспечу надежное, изолированное место.

— Убери.

— Это не ее. Они мои.

— Хочешь сказать, она хранит твои деньги?

Он молча перебрасывает сверток с ладони на ладонь.

— Она что же, не знает про них?

— Не знает. Здесь не все. Я в одном месте не держу.

— А если она зажжет свечу?

— Не зажжет. Слушай. — Он сует деньги мне в руку. — Я могу скинуть то, что у тебя есть, втрое дороже, чем ты продаешь сейчас. В пять, шесть раз дороже, чем оно тебе обходится. Не пожалеешь.

— Мне надо уйти отсюда.

Не помню, по какому случаю собрались, не помню имен и лиц присутствующих. Помню только, что твои друзья балдели от моей кислоты. Они знали, что я принес дурь, но не догадывались, что я же ее и создал.

Осаждаемый со всех сторон, я укрылся в твоей комнате, но стоило вылезти оттуда, как все началось сначала.

Где ты это взял? Можешь достать еще?

Мало того, что они, взявшись за руки, водили хороводы, ощупывали лица друг друга и трепались насчет красоты вселенной и повсеместном присутствии Бога. Они еще и по достоинству оценили меня и мой вклад в успех вечеринки. По мере того как повышался мой статус в группе, уменьшалось и расстояние между нами. Началось с того, что ты в разговоре дотронулась до моего плеча. Потом прислонилась, когда мы сидели на диване. Устроилась на коленях. А закончилось тем, что ты, прощаясь, взяла меня за руку. Случилось это примерно через полчаса после того, как от кайфа осталось лишь легкое разочарование.

— Останешься? — спросила ты, уткнувшись носом мне в шею.

— Только отойду ненадолго, — пообещал я, и ты обвила меня руками. — Сбегаю за вином. — Объятия стали крепче. Ты сказала нет.

— Обещаю. Дай мне пару минут.

— Сколько?

— Полчаса.

— Ладно. Возьми с собой Отто. Для гарантии.

— Он тоже останется?

— Смеешься.

Ты поцеловала меня. И пока длился поцелуй, мне даже Безумный Шляпник был не нужен.

— Кто следит за новостями, тот знает, что полиция устраивает облавы почти исключительно в бедных районах. — Скороговорке Отто мог бы позавидовать иной аукционист. — Если верить тому, что пишут о наркобизнесе в газетах, если считать, что наркотики — проблема исключительно бедняцких кварталов, то улицы гетто и баррио  должны кишеть толкачами, а покупатели выстраиваться в очереди, как за хлебом в Восточной Германии.