— Вот так, хотел добавить романтики, а ты смешиваешь слова.

— Как тебе, бедненькому, со мной трудно. — Ты поцеловала меня в грудь.

— Разве солнце не может заходить медленно. По-настоящему медленно.

— Ш-ш-ш.

Стемнело. Шторы разведены, небо темное, безлунное. Жарко, и мы отбросили простыни. Я посмотрел на тебя.

— Ты куда?

— В ванную. Когда вернусь, зажгу свечу.

— Только побыстрей. И не надо свечей, — пробормотала ты в подушку.

Я думал, ты шутишь, пока не чиркнул спичкой.

— Эрик, я серьезно. Не надо.

— Ну вот, никакой с тобой романтики.

Ты промолчала. Даже не повернулась.

— Послушай, в чем дело? У тебя дом сгорел или что? — В тишине комната казалась еще более темной. — Ладно, извини.

— Ничего. Все в порядке.

— Не в порядке.

— Ты же не знал. Просто у меня пунктик на этот счет. Глупо, конечно.

— Не глупо.

— Глупо. У меня паранойя, а это глупо.

— Твоя паранойя распространяется на огонь вообще или только на свечи? Твой дом от них сгорел?

— Нет, не от них, в том-то все и дело. Мне было четыре года, когда у нас в кухне случился пожар. Мама что-то готовила. С тех пор я как-то с опаской отношусь к некоторым вещам. Ненавижу, например, газовые печи. К свечам относилась спокойно, пока девушка, с которой мы делили комнату, не устроила пожар. Была под кайфом.

— Так ты сожгла уже два дома.

— Нет, во второй раз ничего серьезного не случилось. У нее сгорели запасы травки, да еще квартира пострадала от воды. А вот с тем пожаром дома все получилось куда как хуже. Наша семья потеряла все. Никто не пострадал, но имущество сгорело полностью.

— А ты где тогда была?

— Смотрела парад.

— Какой парад?

— Мы жили неподалеку от школы, и школьный оркестр часто практиковался в прохождении маршем. Я часто убегала на них смотреть, думала, это и есть парад. Мой личный, каждый день.

— Значит, тебя спас оркестр.

— После второго пожара мне казалось, что я сойду с ума. Не помню точно, но вела себя не вполне адекватно. Подружка рассказывала про меня всем, и один пожарный решил воспользоваться ситуацией, чтобы залезть мне под юбку. Раздобыл мой номер и начал приглашать на свидания. Отстал только через три месяца. И потом парни постоянно рассказывали, что они либо учатся на пожарного, либо мечтают им стать. Как будто я какая-то тюкнутая, всегда готовая пустить слезу при виде человека в каске и с брандспойтом.

— А на самом деле тебя заводили только марширующие оркестры.

— Отправляйся-ка домой. — Ты запустила в меня подушкой.

— Пожалуй, научусь играть на тромбоне.

— Ты маньяк.

— И буду носить шляпу, такую, знаешь, высокую.

— Это кивер.

— Круто.

Ты толкнула меня ногой.

— Проехали. Мне больше нравится туба.

— Вот и хорошо. — Ты поднялась и отправилась в ванную. Мне нравилось смотреть на тебя в темноте.

Когда я проснулся, ты лежала рядом, дыша мне в шею, и комнату постепенно заливал жаркий солнечный свет. Мне предстояло скатать в Техас и вернуться. Ты спала, но сразу же проснулась, как только я попытался выбраться из постели. В чувство меня привел горячий душ. Я прикинул, что должен сделать, и решил, что управлюсь за пять дней.

Перед тем как уйти, я наклонялся поцеловать тебя. Ты отстранилась.

— Ты ведь только вчера вернулся.