— Да.

— А задержаться не можешь? Хотя бы на денек?

— Нет. Пожалуйста, давай не будем об этом.

— Всего на один денек.

— Пожалуйста, перестань. Сегодня моя очередь быть серьезным. Не трогай мою работу. Я позвоню. Буду звонить каждый день. По крайней мере раз в день. Обещаю.

— Пообещай.

— Я уже пообещал.

— Скажи еще раз.

— Обещаю. Буду звонить тебе каждый день.

— Спасибо.

— Я могу называть тебя Светлячком?

Ты кивнула.

— Тогда засыпай, Светлячок. — Я поцеловал тебя и вышел.

* * *

Отто нетерпеливо просигналил еще раз, но при этом продолжал очищать лобовое стекло.

— Ты занимаешь слишком много места на автоответчике. Я же обещал, что буду звонить.

— Ты не звонил весь день.

— Я обещал, что позвоню. И позвонил. Сегодня не было времени, так что звоню только сейчас.

— Не было времени даже на один звонок?

Я был слишком занят, чтобы добраться до платного телефона, с которого мог бы позвонить тебе, не опасаясь, что его тоже прослушивают.

— Не было. И сейчас мне надо идти.

— Ладно. — Холод твоего ответа пролетел по всей линии.

— Ди, я скучаю по тебе. Хочу тебя увидеть. И, конечно, я бы предпочел быть там, а не здесь.

— Так приезжай сразу сюда.

— Надо завернуть домой. Принять душ. А потом сразу к тебе.

— Душ можешь и у меня принять. Твою одежду я постирала.

— Хорошо. — Я был готов на все, лишь бы только закончить разговор. — Но пожалуйста, не присылай больше сообщений, когда меня нет в городе.

Отто снова просигналил. Помигал чистыми фарами. Мы попрощались.

Красный глаз автоответчика мигнул в темноте четырнадцать раз, выдержал паузу и начал сначала. Паниковать не было сил. Я набрал промежуточный номер Уайта, положил трубку и вдруг услышал снаружи чьи-то шаги. Кто-то постучал, или, может быть, это скрипнул, оседая, дом. Кто-то прошептал мое имя, или, может быть, ветер бросил листья в окно. Я сидел в темноте, ожидая, что стекла вот-вот разлетятся, и в разбитые окна влетят черные солдаты, светя мне в глаза и тыча в лицо дулами автоматов.

Я снова мальчишка. Я прячусь под одеялом от чудовищ со страшными, искаженными и деформированными лицами. Эти лица я вижу ночью в коре деревьев, они склоняются надо мной, ждут, когда я вздохну.

Я на кровати в номере «Огненной птицы». Ты тоже. Я в безопасности.

Еще один стук.

— Эрик?

Ошибки нет, кто-то зовет меня.

Дверной глазок изменил твое лицо. Я отбросил три засова и распахнул настежь дверь. Ты испуганно отступила.

— Что ты здесь делаешь?

— Ты же сказал, что сразу приедешь ко мне.

— Говори тише. Да, хотел, но пришлось зайти сюда.

— Зачем?

— Я же сказал, говори тише.

— Почему ты меня не впускаешь?

— Дезире, пожалуйста, потише.

— Я не собираюсь разговаривать с тобой шепотом. И даже буду кричать, если ты, черт возьми, оставишь меня стоять на этом чертовом крыльце.

Схватив за руку, я втащил тебя в дом. Ты начала кричать, и я закрыл тебе рот ладонью.

— Ладно, ты вошла. А теперь, пожалуйста, потише.

— Что ты делаешь? Почему так себя ведешь? — Ты потерла запястье. Страх и печаль легли налицо, и оно состарилось лет на двадцать. — Зачем так злиться? — Ты вытолкнула слова из горла вместе с всхлипом.