‒ Анатолий, хотелось бы узнать про кота Мурзика. Вот Маша нас уговорила его взять домой, ‒ взяла в руки процесс переговоров блондинка.

Мимо шли на выход парни-сборники, и ни один не смог удержаться от восхищенных взглядов на женщину, впрочем, проигнорированных той.

‒ Кота? Ах, кота. Вы серьезно хотите взять домой зверя, возможно, дикого? Это амурский лесной кот. Сейчас его в ветеринарку повезли, ‒ прояснил ситуацию я.

‒ Как лесной?! Это же хищник! Откуда он в городе? ‒ возмутился прокурор и уставился на меня, очевидно, требуя доклада.

Ну так и я умею. Будет он от меня требовать отчёта! Это я должен спрашивать с него!

‒ Да вот у вас хотел узнать! Дикое животное в парке! Если бы не мы с подполковником Вернигорой (об Останцеве я умолчал ‒ прости, старлей, не по чину тебе награды, когда два таких замечательных человека, как я и подпол, руку приложили к спасению жителей Хабаровска) могли быть жертвы!

‒ Вообще, они не опасны обычно, если ты не курица, ‒ фыркнула мама Маши. ‒ Но и не приручаются никогда. Если лезть к нему, конечно, подрать может, а так он уходит от людей.

‒ Вернигора не склоняется, ‒ машинально поправил меня губастый Валентин Георгиевич, сразу поверив мне.

Вот от кого такие пухлые губки у Маши!

‒ Черт-те чё! Валя! Я тебе поручила дочку встретить со школы, ‒ с ноткой истерики запоздало испугалась за дочь блондинка.

‒ Да что с ней будет? Тут идти пять минут, ‒ сразу стал оправдываться прокурор. ‒ Доча, котика взять нельзя.

‒ Пап! Ну, па-а-апа! ‒ заорала Машка.

‒ Я попробую, но не обещаю! ‒ сдался суровый прокурор под натиском девочки.

‒ Давай тогда Толю возьмём? Вы мне младшего братика обещали, пусть будет старший! ‒ изумила всех мелкая егоза.

От такой простоты засмеялись все, даже Копцев. А я на мгновение даже помечтал о такой мамочке, как Машкина. Ей-богу я б согласился, но, боюсь, прокурор пристрелит.

‒ У Толи свои мама с папой есть. Они не отдадут! ‒ привёл аргумент умный дядька.

‒ Э-э-эх! ‒ во вздохе Машеньки была такая вселенская грусть, что моя, стариковская уже, душа не выдержала.

‒ Но пирожные в «Ласточке» с меня! ‒ пообещал я.

А что делать? Машка всё-таки выдавила обещание накормить её эклерами ещё когда мы шли в милицию перед тренировкой.

‒ Ах ты попрошайка! ‒ мама девочки присела и кавайно прижала ручки к своим щечкам.

‒ Анатолий, спасибо, что от зверя оберегли и дочку, и других граждан. Я должен буду. Вот моя визитка, звони, если что! ‒ серьёзно пообещал Валентин Георгиевич. ‒ Вы долго еще тут? В гости бы пригласить друга дочки хотел.

Этот вопрос он задал уже Копцеву. И они пошли по коридору, негромко беседуя. А следом за ними ушли Маша с мамой, оставив после себя запах хороших духов и липкий леденец, тайком сунутый Машкой мне в руку в качестве подарка. Да, поюзанный уже петушок на палочке, думаю, изделие кооператоров, но я не из брезгливых.

В душевой был подвергнут допросу Витьки и Кости насчет гостей. Да и другие парни интересовались, в основном гостьей, той, что постарше. Я довольный стоял под душем с леденцом во рту и наслаждался вниманием. Тщеславный такой стал, самому стыдно. А ведь ещё коммунист! Кстати, газету местную надо купить будет завтра, экземпляров двадцать, ну, и фотки у девочек-журналисток получить как-то. Телефона у них нет, но есть номер комнаты в общаге, где они живут. Да они и сами обещали навестить меня.

Утром я проснулся знаменитым. Наше фото с подполом и история героического спасения то ли людей от кота, то ли этого мурлыки от людей была довольно литературно описана в газетке. Причем на первой странице! Но это явно не из-за меня, а дань уважения крупному милицейскому начальнику. Меня там в газете, правда, назвали комсомольцем, но имя и фамилию не переврали. Весь день ждал, что меня найдут журналисточки, ведь и место тренировок, и место проживания я им сдал.