Второй зашла уверенная в себе мордатая, толстая баба лет сорока и, без приглашения усевшись на стул, придвинув его поближе к моему столу, уже набрала воздуха в грудь, собираясь изложить свою просьбу. Прием я веду не один, со мной в кабинете был мой зам — двоюродный дядька Пашка Иванов, он и тормознул нахалку.

— Документы! — рявкнул он во всё своё пролетарское горло.

Пашка хоть и не намного, но старше меня и выглядит прям по-пролетарски — огромный, как медведь, из закатанных рукавов рубашки видны волосатые руки, и голос соответствующий.

— У вас всё есть! — взвизгнула тетка, с опаской глядя на непонятное существо — то ли зверь, то ли человек.

— Слушаю вас, уважаемая, — доброжелательно улыбаюсь тетке, и зря.

Пришла она не проситься за рубеж, а с жалобой на своего мужа, который работает у меня. У меня два мужика работают — Пашка и Егор. Оказывается, последнего, если верить словам его жены, я совсем не знаю. Некоторым грехам Егора можно позавидовать белой завистью — выпил на даче литр самогона, а ночью, выйдя покурить, оприходовал сначала соседку Люську, а затем её брюхатую дочь, которая свое пузо, возможно, от изменщика и надула! И это всё такой безобидный на вид Егор?!

— Не стоит терпеть измены, — строго сказал я, давя улыбку.

И попал пальцем в воздух — жена Егора пришла как раз потребовать, чтобы я, как начальник, запретил ему разводиться с ней! Дальше женщина высказала всё, что думает про кобелей-мужиков, которые бегут за любой юбкой, бросая детей.

— Аня, вызови Егора Александровича, — раздраженно мотнув головой, стряхивая бред с ушей, даю приказ секретарю.

— Да, зови его! — обрадовалась толстуха, перейдя на «ты», что тут же заметил бдительный Пашка.

— Гражданка, что вы себе позволяете? Почему тыкаете? — рявкнул он.

Тетка даже голову вжала в плечи. Пашка, как стал моим замом, получил плюс сорок к важности и не допускал панибратства со стороны людей ниже себя чином.

Егор, зайдя в кабинет, сразу стал ещё меньше ростом. На жену он смотрел со страхом, но глаза не отводил! Мужик!

— Садись, не жмись в углу, — радушно предложил я. — Ты, говорят, разводишься? Алименты будешь платить? За двоих детей полагается тридцать три процента.

— Мой только младший, а это — двадцать пять процентов, а старшей уже двадцать, и она не от меня, — поправил Егор математические выкладки. — А так готов, конечно, если мне его не отдадут. Но жить с ней всё равно не буду — бьёт постоянно меня. Я терпел-терпел, но хватит.

Точно! На подарки новогодние сам ведомости подписывал — детей у него двое, а подарок был один, значит, второй ребенок взрослый. А так как Егору всего тридцать шесть, то, скорее всего, старшая действительно не его. А то что бьёт — боюсь, для судьи это аргументом не будет. Во мне проснулась мужская солидарность — может, помочь мужику админресурсом?

— Это, Егор, возможно. Как решит судья, так и будет, — уверенно говорю я, заставив сменить торжествующую улыбку у толстухи на злобный оскал.<br />— Не позволю! — взвизгнула она. — Бьют его! Так за дело!

— Тихо! — опять гаркнул Пашка, но при этом стукнул кулаком по столу так, что еле успел поймать графин другой рукой.

Это подействовало на мадам.

— Гражданка, у вас всё? Тогда попрошу покинуть кабинет, — непреклонно сообщаю я.