— Гражданка, у вас всё? Тогда попрошу покинуть кабинет, — непреклонно сообщаю я.

— Я буду жаловаться на вас! Устроили тут! — на прощание пугнула нас жена Егора.

— Что окончательно решил? Ребенок всё-таки, — пытливо спросил Пашка.

— Да зря вообще женился — ни одного дня без скандала. И мама у неё такая же! Постоянно попрекает и зарплатой, и что живу примаком в их квартире.

— А ты на очереди стоишь? — спросил я.

— Да там далеко ещё, — расстроенно махнул рукой мой подчинённый.

— Ладно, если разведут, устрою тебе комнату в общаге, — пообещал я и отпустил мужика.

Рабочий день уже закончился, но я увлекся, и дальше бы сидел, но Пашке и Аньке домой надо, а пока я тут, им не уйти. У меня же домой ехать нет никакого желания — кто знает, кто будет ждать меня у калитки в этот раз? Выжили из дома! Поэтому я решаю сходить в кафе, культурно посидеть, без спиртного, конечно. В Николаевке только одно нормальное — напротив воинской части. Просидел там до самого вечера, наблюдая за повадками советских граждан. Узнал и кое-что новое — например, что сегодня день рождения здания старого аэровокзала, того самого, что я закрывал, и день рождения нового, того, что в Емельяново. Его открыли в 80-м. Молодые парни-пилоты что-то своё праздновали и обсуждали это между собой. Собираюсь домой, рассчитался, оделся и уже завел машину, как слышу стук в стекло.

— Парень, можешь помочь? — ко мне обратился один из летчиков, который вышел буквально передо мной.

— Что случилось? — опустил окно я.

— Да у Сашки машина не заводится!

Они что, бухие на машине собрались ехать?

— Парни, я не разбираюсь в технике, но могу подвезти на своей, — решаю сделать доброе дело, ибо уже темно и автобусы редко ходят.

— Ща! — голова пилота исчезла, чтобы появиться вместе с туловищем.

С двумя туловищами — своим и неудачливого автовладельца. И как он ехать собирался — еле на ногах стоит?

— Да мы потихоньку, и нам тут недалеко, — прочитал мои мысли первый, который был более трезвый, не в пример своему товарищу.

Уже не рад, что предложил помощь — испачкают салон ещё. Тьфу, рассуждаю как махровый совок. Испачкают — очистят, уж аргументы я найду. Ехать и в самом деле рядом, но по пути мы успели познакомиться. Туловище автолюбителя — это Сан Саныч, якобы пилот от бога, летает на всём, что можно, но сейчас на «Ан-24», а тот, что трезвее — второй пилот Игорь, летает на «ИЛе». Внезапно я вспомнил, что во время спасательных работ при Спитакском землетрясении разбился «Ил» со спасателями, но без подробностей. Второй пилот по совпадению жил в Николаевке на соседней с моей улице. По пути проезжаю свою улицу. И что я вижу? Около моего дома стоит такси — «Волга» с шашечками! Время уже больше десяти, а покоя мне нет! Торможу около машины и выскакивая, кричу Игорю, что скоро вернусь. Решительно направляюсь к машине, намереваясь высказать своё «фи» любому, кто бы там ни был.

Но в машине обнаруживаю мужика без сознания, откинувшегося на спинку сиденья! Сразу мысли на соседей. Да ну, не тупые же они! Или тупые? Из соседской калитки выскакивает Махно и несётся к машине.

Глава 38

‒ Нельзя к нему! А я знаю? Ждите! Я о вас сообщила!

Моя секретарша встала грудью на защиту моего спокойствия на пути у какого-то визитёра. Прямо скажем, невеликой грудью, Малова ‒ она во всём Малова. Правда, сегодня её небольшую грудь заметил даже я, хотя обычно в это место и не смотрю. Тонкая кофточка облегала бугорки девушки, на этот раз вполне заметные, причем с острыми уголками на сосках, от чего смотреть хотелось именно на них.