‒ Спасибо тебе, Толя. Хотели пятнадцать суток дать ‒ ресторанный нажаловался, мол, хулиганил, бил посуду. А это не я бил вообще! А меня.

‒ Михаил Евстигнеевич, вы только намекните, кто вас обидел? ‒ серьёзно предлагаю я.

‒ Да не надо! Что ты?! Вы ‒ сборная, честь и гордость страны! ‒ испугался дядя, замахав руками. ‒ Да я и сам дал промашку ‒ кто же знал, что это женщина замужем? Ну, та, с которой я в ресторан пошёл.

‒ Она знала. Должна была сказать, ‒ жестко ответил я.

‒ Сам виноват. Седина в голову, бес в ребро. Ещё и деньги с меня требовали, чтобы заявление забрать. А у меня и нет столько! ‒ всё ещё переживает за вчерашние события доктор.

‒ Думаю, они группой действовали, и дамочка подсадная была, ‒ уверенно говорю я.

‒ Да ну?! Ведь милицию метрдотель ресторана вызвал, ‒ не поверил доверчивый врач.

‒ Он тоже в доле! А что за ресторан?

‒ Я же говорю, что не надо! И так хорошо, что отпустили. Мне больше ничего не надо.

‒ Да мне для себя название, вдруг тоже к ним зайду, а там такие дела творятся, ‒ пытаюсь обманом выведать информацию.

‒ Вообще по ресторанам не ходи! Ни по каким! Через неделю в Сеул улетаем, после Олимпиады будешь ходить, ‒ не выдаёт обидчиков дядя Миша.

Да и хрен с ним. Прокурор выдаст обидчиков, я уверен. А быстро Степанков решил проблему. И заяву забрали, и про деньги забыли.

‒ Лен, сегодня никак не получится, ‒ звоню на работу подруге, ‒ Иду в гости к хорошему человеку, ‒ извиняюсь я.

‒ Ну, ладно, ‒ легко согласилась та перенести встречу. ‒ А у нас открывают газету «Курьер», рекламную. И меня туда зовут.

‒ Сама смотри, но там больше продажники нужны, чем журналисты.

‒ Кто? ‒ не поняла девушка.

‒ Продавцы, рекламные места продавать кооператорам разным и прочее. Потом специфику поясню. В деньгах, может, лучше будет, но это работа не для журналиста. Ладно, я на треньку! До завтра! ‒ прощаюсь я.

‒ Треньку, ‒ хихикнула Ленка и посмаковала новое слово: ‒ Продажник! Ленка-продажник!

После вечерней, отказавшись от ужина, иду в гости. Накупил пирожных разных в гостиничном ресторане и взял из своих запасов небольшой подарок ‒ маленький блокнотик в кожаной обложке, ещё из Дании привезенный. А то Степанков на каком-то клочке информацию записывал. Ну и перед самым визитом, заглянув в одно место, ... ещё прикупил подарочек для девочки.

Жила семья в обычном, совсем не элитном доме, и то, как я понял, жильё служебное, хотя квартира большая ‒ аж три комнаты на троих. Сам Валентин Георгиевич не местный, а из Перми, и тут всего несколько месяцев как живёт и работает.

‒ Ой, не надо было тратиться! Я же понимаю, ты ‒ студент, ‒ взмахнула руками на сладкие подарки мама Машеньки.

Гм... Меня приняли за нищеброда! Обидно. Ну не будешь же ей рассказывать про свои доходы! Не та компания. Машенька стояла рядом и пугала своим спокойствием. Отец девочки ещё не вернулся с работы, а Мурзик находился в зале, в довольно просторной клетке.

‒ Для кота это просто тюрьма. Ему гулять надо, с кошечками знакомиться, мышек гонять. Он зимой сам придёт обратно, если захочет. Смотри, он даже плачет, домой хочет, в лес! ‒ убеждал я Машеньку.

‒ Это у него глазик болит, ‒ не верит девочка, и мне приходится выкладывать свой козырь, заранее заготовленный, ‒ клетку с попугаем. Купил в зоомагазине только что. Я хотел взять мышку какую-нибудь и апеллировать к жалости ‒ мол, Мурзик мышку скушает, если они будут вместе жить. Но продавщица меня отговорила.

‒ Большинство грызунов живут всего по два-три года. Смерть любимца может стать сильным потрясением для малыша. Поэтому лучше завести ребёнку животное-долгожителя: кошку, собаку, попугая или черепаху.

‒ Кошку не надо, ‒ сразу отверг вариант я.

С собакой гулять надо, а родители работают, ребенок сам может не справиться.