‒ Развивай то что есть, пробуй новое. Не бойся рисковать, в нашей стране тебе помогут всегда, и не только родные и близкие, а и старшие товарищи, преподаватели, друзья, да и просто посторонние люди, ‒ убеждаю я, зная, что уж посоветовать в стране Советов сможет каждый.

‒ Там развивай не развивай, не вырастет уже ничего, ‒ обидно пошутил высокий блондин.

‒ Тебе-то что? ‒ моментально огрызнулась коренастая. ‒ Видела я, как ты в раздевалке за девушками подсматривал.

‒ Насмотрелся Сеня, теперь знаток, ‒ сказал ещё кто-то под смех остальных.

Обстановка в зале стала непринужденной, и я ловко переключился на вопросы с мест, не обращая внимания на жестикуляцию декана, у которого наверняка был свой план проведения мероприятия.

‒ Гейши? Так это в Японии, а корейская молодёжь между собой общается мало. Там до сих пор родители решают вопросы женитьб и замужеств своих детей. А вообще, прав у корейских женщин очень немного, их и за людей не считают, так что, Лиза, ‒ так ведь тебя зовут? ‒ ты бы там в лучшем случае кофе подавала мужчинам.

‒ Толян, скажи, а правда, что тамошние буржуины к войне готовятся с Северной Кореей? ‒ пробасил здоровяк, скорее всего, борец, судя по сломанным ушам. ‒ Нам весной в армию идти, вдруг придётся помогать союзникам?

‒ У них в кореях официально война ещё идёт, и призывают там всех. А вот у нас, я думаю, скоро студентов забирать не будут, численный состав армии уменьшается, идет процесс разоружения, да и разрядка напряженности в мире прослеживается, ‒ уверенно пророчествую я.

‒ Разрядка! ‒ вскочил декан с места, обрадовавшись знакомому слову. ‒ Наша партия, руководствуясь стремлением к миру...

Этот гад вклинился в моё блистательное шоу и сейчас затирал нам про мирное небо, берёзки и скорый мир во всем мире. Слова мне больше не дали, а быть объектом всеобщего внимания (чего уж греха таить?) мне очень понравилось. Я совсем освоился в этом теле и чувствую себя на одной волне с однокурсниками. Если бы не гормоны... Все девушки, даже плоскогрудая псевдоафриканка, кажутся мне привлекательными.

После лекции меня ведут в партком знакомиться. Там неожиданно попадаю под прицел старика лет семидесяти, невысокого, но не чахлого, а мощного, который в молодости наверняка гнул подковы руками. Кроме него, в кабинете никого нет, лишь декан, который меня сюда и привел.

‒ Штыба? А Светлана Митрофановна кто тебе? ‒ строго спросил он, сверля меня стального цвета глазами под уже выцветшей, сероватой и слегка всклокоченной шевелюрой.

‒ Бабушка по маме, ‒ растерялся я, оглядывая просторное, но пустое помещение парткома. ‒ А вы её знаете?

‒ Я командир её бывший, ‒ удивил меня дед. ‒ А она... как она...

Дед запнулся, очевидно, желает узнать про мою родственницу, но боится услышать, что та умерла уже.

‒ Чувствует себя хорошо! «Мосинка» в сейфе стоит... на девятое всегда ордена одевает... недавно разговаривал с ней по телефону, я могу вам дать номер, только это Ростовская область, ‒ торопливо рассказываю старику, лицо которого облегченно расплывается в улыбке.

‒ Дай расцелую тебя за такие новости, сынок! ‒ расчувствовался дед.

‒ Иван Ильич Сурков. Обращайся ко мне по любому вопросу!

В голове забрезжило узнавание, Сурков ‒ это не тот ли лучший снайпер Великой Отечественной войны? Семьсот плюс убитых фашистов!

‒ А вы тот самый..., ‒ нерешительно спросил я.

‒ Нет, тот мой брат родной. Умер, к сожалению уже лет тридцать назад, завтра ему бы шестьдесят семь лет исполнилось, а у меня поменьше зарубок на прикладе, всего двести три. У нас ведь деревенька небольшая, хоть и называется Большая Салырь, таёжная, и все мужики там охотой промышляют. Сорок человек воевало и многие были снайперами. Но Мишка лучший среди нас.

‒ Эх, Толя, а давай прямо сейчас твоей бабушке позвоним? ‒ предложил он.

‒ Кизяк вопрос, ‒ ответил я Бейбутовской присказкой.