Он целовал ее щеку, висок, ушко, вдыхал запах, упиваясь прикосновением к ее шелковистой коже.

Она простонала его имя и прижалась к нему, словно маяк, зовущий его все ближе, притягивающий к чему-то, чего он не понимал. Он только знал, что это важно. Что она важна для него.

— Поедем ко мне домой, — прошептал он.

— Но…

— Ты нужна мне, Кэнди.

Это прозвучало как отчаянная мольба. В груди у него горело, ноги и руки дрожали.

Она оглянулась на мерцающее пятно костра вдалеке.

— Не можем же мы просто…

— Можем. — Он коснулся ее подбородка, приподнял лицо и чуть отодвинулся, чтобы заглянуть в ее золотисто-зеленые глаза. — Можем…

Он сделал глубокий вдох и затаил дыхание, словно ступив на тонкий лед.

— Ты хочешь поехать со мной, Кэнди?

Ветер стих.

Волны, казалось, остановили свой нескончаемый бег.

Она смотрела не мигая, в то время как весь его мир замер в ожидании.

Затем ее ресницы, дрогнув, опустились, а руки непроизвольно сжали его затылок.

— Да.

Она нужна ему.

Он припарковался кое-как, и они бегом взбежали по ступенькам. Он закрыл за ними дверь. В доме было темно, за исключением света уличных фонарей, льющегося в большие окна.

Не говоря ни слова, он схватил ее за руку и потащил вверх по лестнице.

Его длинные ноги перемахивали через две ступеньки, и она едва поспевала за ним.

Дерек распахнул дверь в великолепную спальню. Жалюзи были подняты, и свет с улицы просачивался в окна. Потолок был высоким. Золотисто-зеленое стеганое одеяло украшало королевских размеров кровать со столбиками. А светло-желтые кресла обрамляли французские двери, ведущие на балкон.

— Свет? — спросил он.

Она покачала головой.

— Вино?

Она почувствовал какое-то странное стеснение в груди и, призвав на помощь всю свою смелость, снова отрицательно мотнула головой.

— Только ты. Сейчас.

Он притянул ее в свои объятия, покусывая шею, покрывая короткими поцелуями до тех пор, пока она не затрепетала.

— Ох, Кэнди. Если б ты знала, сколько раз… я представлял тебя здесь.

Его слова согрели ее. Нервы успокоились. Дженна была права. Ей уже не семнадцать.

— И что же я делала? — смело поинтересовалась она.

Он усмехнулся.

— Не думаю, что ты хочешь это услышать.

Она склонила голову набок и отодвинулась, чтобы заглянуть ему в глаза. Озорно улыбнулась.

— Нет, хочу.

Его глаза потемнели от страсти, когда он прерывисто вздохнул.

Она стянула блузку через голову и встала перед ним в тонком бюстгальтере.

— Потому что если ты мне не скажешь, как я узнаю, что надо делать?

— Кэнди…

— В своей спальне, — продолжала она, — я всегда представляла тебя обнаженным.

— Ты представляла меня в своей спальне?

Она многозначительно кивнула на его одежду.

— Обнаженным.

Он снял футболку и шорты, весь такой большой, бронзовый и прекрасный.

Тогда, в лимузине, у нее не было возможности налюбоваться им. Теперь была, и она не преминула воспользоваться ею. Он был великолепен от макушки до кончиков пальцев.

— Лучше, чем в моем воображении, — сказала она.

Со стоном удовлетворения он протянул руку и просунул пальцы под пояс ее низко сидящих джинсов, привлекая к себе.

Вихрь эмоций закружил ее, и она ухватила его за плечи.