После разговора с инвалидом Васей я прошёл по набережной ещё метров триста, пока чуть не вступил ногами в, так называемые, следы волочения, отмеченные подтеками чего-то красного на грязно-белом утоптанном снегу. Следы вели вдоль заколоченных витрин бакалейной лавки до ближайшей подворотни. Судя по траектории кровавых следов, из арки доходного дома, на набережную, выволокли ни одно, а минимум три тела. Движимый неуёмный любопытством, я шагнул в сумрак подворотни. У стены, со свежими следами пулевых отметин, лежало, скрючившись на боку, уже застывшее тело мужчины лет тридцати пяти, интеллигентного вида, в еще недавно, добротном пальто. Судя по кровавым пятнами и разбросанным пистолетным и винтовочным гильзам, мужчина какое-то время в этом месте отстреливался от нескольких стрелков с винтовками.

В результате, победили большие батальоны, хотя и с потерями. Потом мужчину, уже раненого или убитого, несколько раз ударили холодным оружием, скорее всего штыками и бросили здесь, обобрав и унеся с собой тела своих товарищей. Было бы количество стрелков с винтовками чуть меньше, мужик в пальто мог и спастись. Ну и конечно, ему надо было уходить проходными дворами, как можно чаще перемещаясь, двигаться и стрелять, хотя откуда мне знать, как все было. Может быть он был сразу ранен и не мог уже никуда уйти, мне сейчас сложно судить об этом.

Я, стараюсь не встречаться с мутным взглядом покойника, склонился над ним и засунув руки в карманы его пальто, попытался найти оружие или документы. В потайном кармашке брюк я сумел нащупать и вытащить на белый свет пару необычных патронов, с утопленной в гильзе пулей, скорее всего от «Нагана». Никаких бумаг, записок или блокнотов при покойном не было. Или похитили убийцы, либо документы покойного были слишком токсичны по нынешним временам, и он предпочел выйти из дома без них. Малоприятную процедуру обыска жестоко убитого человека был прерван, раздавшимся за моей спиной, утробным, полным лютой ненависти, низким рычанием. Я вскочил от неожиданности, сделал шаг вбок и обернулся. В противоположном углу подворотни, в тёмном углу, лежала на боку, ранее мною незамеченная, собака, которая вытянув в мою сторону, оскаленную, окровавленную пасть, обессиленно перебирала лапами по обледенелой булыжной мостовой, пытаясь подползти ко мне поближе.

Понимая, что в таком состоянии собака для меня не опасна я подошёл поближе. Судя по всему, у моих ног лежал и беззвучно скалился на меня пёс, относящийся к породе доберман, но, не фитнес — няшки моего времени, с засушенными до ломкости мощами, а что-то более солидное, напоминающее сильно исхудавшего ротвейлера. Одно ухо собаки было недавно отсечено, чёрная, испачканная замершими кровавыми сгустками, шкура не позволяла сосчитать все его ранения, но пару узких колотых ран не заметить было трудно. Очевидно, что пёс дрался с вооруженными убийцами наравне со своим хозяином, после чего разделил его судьбу. Просто один ушёл в край вечной охоте чуть раньше, дожидаясь там своего напарника. Пёс, устав ползти и рычать на меня, тяжело уронил голову и на его шее что что-то тускло блеснуло. Присев над телом собаки, я засунул свою ладонь поглубже в ватный рукав пальто и потянулся к шее добермана.

Ожидаемо, измазанная красным, пасть собаки сомкнулись на рукаве пальто, но сил прокусить его так, чтобы я взвыл от боли, у животного уже не было. Пока доберман бессильно терзал мой правая рукав, левой рукой я расстегнул ошейник на шее собаки и выдернув из-за его пасти изрядная пожеванный рукав, вышел с подворотни, под мутный свет редких освещенных окошек. На толстом кожаном машинке была надета бронзовая бляха на котором было выгравировано следующая надпись — «Петергофский питомник служебных собак».

Значит, в подворотне лежат мои очередные коллеги, очередные малозначительные жертвы бескровный, демократической революция. Я сунул ошейник карман и вернулся в подворотню. Наверное, у меня давно наступила профессиональная деформация, но я считаю, что мёртвым уже всё равно, а короткошерстого пса сотрясала крупная дрожь, поэтому я снял с уже окоченевшего мужчина его пальто и закутал в него пса, вновь пытавшегося меня укусить.