Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +

Со вздохом сожаления он вытащил мегафон.

– Пусть лучше я буду выглядеть самоуверенным идиотом, чем…

Записывающий кристаллик мегафона налился синим светом, одобрительно моргнул Полынову, как бы подстёгивая его решимость.

Полынов заговорил, чуть шевеля губами, чтобы не разбудить Бааде.

– Слушайте последнее, что я могу сказать, – прошептал он традиционную фразу исследователей космоса. Её произносили, когда не было уверенности в том, что сказанное удастся когда‑нибудь повторить. “В своё время думали, что мир везде и всюду принципиально тождествен тому, что окружает нас. И что его познание непосредственно доступно нашим органам чувств. Затем мы проникли в микромир. Выяснилось: нашим привычным представлениям там делать нечего. Взгляд бессилен там что‑либо увидеть, слух – услышать, а воображение – представить.

С помощью сверхсложных приборов, математических абстракций и “безумных” идей человек понял законы этого мира, и все же он до сих пор чужд нашим эмоциям, ибо ему нет соответствия в духовной природе человека. Можно сказать “угрюмая скала”, но бессмыслицей прозвучала бы фраза “угрюмый мезон”.

Однако мы по‑прежнему пребывали в уверенности, что уж в макро‑то мире ничего подобного не случится. Что на любой планете наше “я” будет соответствовать тому новому, с чем мы столкнёмся.

Ошибка. Строй наших мыслей и чувств, наша духовная сущность порождены Землёй. Её закатами, травами, светом её дня, темнотой её ночи. Ибо все органы чувств – а вне их нет общения с миром – идеально приспособлены к земным условиям. Впрочем, идеально ли? Зрение и на Земле нередко обманывает нас – в сумерках, при встрече с миражами. Оно, как и другие органы чувств, не идеально соответствует даже земным условиям. Тем менее должны мы ожидать, что они будут соответствовать качественно иной обстановке.

Так оно и есть. Осязание, обоняние, слух сразу перестала служить нам, едва мы вышли в космос. Настолько, что функция разведчиков с успехом была передана автоматам! Ибо нельзя осязать вакуум, невозможно слушать пустоту.

Но мы не ощутили большой потери, потому что зрение продолжало служить нам, а оно даёт львиную долю информации. Правда, нам пришлось прибегнуть к светофильтрам…

Мы идём все дальше и дальше по пути вынужденного отказа от непосредственного восприятия макромира.

Какие последствия будет это иметь для человека и человечества, судить не берусь. Но что они будут значительными, сомнения нет. Ибо изменение обстановки меняет самого человека. Земное человеческое “я” не может остаться прежним, когда наступит время расселения на другие планеты. Это произойдёт не скоро, но об этом надо думать сейчас.

Итак, в макромире тоже намечается барьер, преодоление которого потребует отказа от многих привычных сторон нашего духовного мира и приобретения новых, если мы хотим сохранить своё “я” цельным.

Где пролегает этот барьер? Я убеждён, что мы уже встретились с ним. Меркурий – та ступень нашего движения, на которой нам отказало уже и зрение. Мы видим здесь не то, что есть на самом деле, ибо наше зрение решительно не приспособлено к меркурианским условиям. Участникам второй экспедиции придётся смотреть – да, да, просто смотреть! – на пейзажи Меркурия через призму какого‑нибудь хитроумного прибора. Иначе их будут поджидать те же ловушки, что и нас.

Но даже обыкновенное оконное стекло влияет на наш эмоциональный контакт с внешним миром. А уж полный отказ от непосредственной связи с окружающим…

Опасно ли это? Не думаю. Объективно процесс направлен на обогащение и расширение человеческого “я”. Когда‑то духовный мир человека не включал в себя ничего, кроме Земли. Со временем Земля станет лишь частью нашего “я”… Но вряд ли это расширение и обогащение будет идти гладко, ибо оно связано с ломкой многих основ.

Быстрый переход
Мы в Instagram