– Речь не о Кайли. О тебе.

– Обо мне?

– Услышав о твоей последней выходке, мы сегодня утром созвали экстренное совещание Шабаша. Тебя исключили из Шабаша, Пейдж.

– Что… вы… – слова высохли у меня на языке.

– Мы провели голосование, восемь ведьм против твоего членства, трос за, двое воздержались. Шабаш принял решение.

– Н-нет. Восемь против трех? Этого не может быть. Вы это подстроили. Вы вероятно…

– Если хочешь, позвони Эбигейл. Я уверена: она – одна из трех, кто голосовал за то, чтобы позволить тебе остаться. Она скажет тебе, что все было честно. Ты знаешь правила исключения, Пейдж. У тебя есть тридцать дней, чтобы покинуть Ист-Фоллс, тебе запрещается брать что-либо из принадлежавших твоей матери…

– Нет! – заорала я. – Нет!

Я бросила трубку на рычаг. Не поворачиваясь, я почувствовала за спиной Кортеса.

– Они меня исключили, – прошептала я. – Они проголосовали за то, чтобы выгнать меня из Шабаша.

Если он и ответил, я не слышала. У меня в ушах пульсировала кровь.

Каким-то образом мне удалось сделать три шага до кресла, и я в него рухнула. Кортес устроился на ручке кресла, но я от него отвернулась. Никто не сможет понять, что это для меня значило, и я не хотела, чтобы кто-то даже пытался. Когда Кортес склонился надо мной, его губы зашевелились, и я приготовилась услышать неизбежное «Мне так жаль».

Вместо этого он сказал:

– Они неправы.

Я подняла голову и посмотрела на него. Он наклонился, смахнул волосы с моего лица, используя движение, чтобы погладить меня по щеке большим пальцем.

– Они неправы, Пейдж.

Я спрятала лицо у него на груди и разрыдалась.

Спасти молодое поколение и позволить старшему спокойно увядать. В дальнейшем я смогла бы реформировать Шабаш, сделать его местом, куда ведьмы приходят, а не тем, откуда сбегают. После того, как Шабаш заново стал бы сильным и жизнеспособным, мы смогли бы связаться с другими ведьмами, предложить обучение, членство и серьезную альтернативу для ведьм типа Евы, которые видели силу только в черной магии. Я бы сделала Шабаш более гибким, более приспосабливающимся, более привлекательным и лучше подходящим для удовлетворения нужд ведьм. Определенно, это был грандиозный план, и, вероятно, я даже не успела бы его претворить за свою жизнь. Но я могла бы начать. Я могла бы попытаться.

Это стало бы воплощением всех надежд, которые у меня появлялись с тех пор, как я достаточно выросла, чтобы формулировать надежды. Я не могла представить, как покину Шабаш, буквально не могла представить это. Ни разу на протяжении всей своей жизни я не раздумывала о том, какой могла бы быть жизнь вне Шабаша. Я никогда не хотела жить где-либо, кроме Массачусетса, я никогда не мечтала о том, чтобы влюбиться и выйти замуж. Я даже никогда не мечтала о детях. Шабаш был моей мечтой, и я никогда не рассматривала ничего, что помешало бы мне осуществить ее.

Так что мне теперь делать? Повернуться к стене и рыдать? Позволить Старейшинам выгнать меня? Никогда. Когда первая боль от новости об изгнании уменьшилась, я решила логически оценить сложившееся положение. Значит, Шабаш выгнал меня вон. Они испуганы и таким образом проявляется старый страх, который вживили в них Виктория и ее подруги. Они боятся разоблачения и таким образом выбрали самый легкий путь – избавились от причины угрозы. Жители Ист-Фоллса сделали то же самое со своей петицией. Однако после того, как угроза уйдет, и те и другие примут меня назад. Ну, может «примут назад» – это слишком оптимистично, но они позволят мне остаться, в городе и Шабаше. С нужным количеством воли и целеустремленности можно добиться всего, чего угодно.