Аннабель, однако, скорее всего об этом не знает. Общество в большинстве своем смотрит на него, как на занятного попрошайку. Даже Гарри считает, что он ежедневно завтракает у него в доме потому, что не может позволить себе купить еду.

Место Себастьяна в обществе обусловлено внешностью и обаянием. Ну и конечно, вероятностью, что дядя умрет, так и не произведя на свет наследника. Однако никто и представить не может, что Себастьян обладает хоть каким-то доходом. И уж точно никто не подозревает, что он зарабатывает солидные суммы, кропая готические новеллы под женским именем.

Как только экипаж выкарабкался из лондонского напряженного движения, Эдвард заснул. И не просыпался, пока они не остановились у входа в Стонкросс, большой особняк в стиле Тюдоров, служащий загородной резиденцией чете Чаллис. Выходя из экипажа, Себ поймал себя на том, что внимательным взглядом оглядывает окрестности.

Ощущение было почти такое же, как если бы он снова оказался на войне: осматриваешь местность, наблюдаешь за игроками. Именно так он тогда и делал. Наблюдал. Он ведь никогда не служил солдатом на передовой. Никогда не вступал в рукопашную, никогда не глядел в глаза врагу. Он всегда находился на расстоянии от основного действа, наблюдал и стрелял издалека.

И никогда не промахивался.

Себастьян обладал двумя качествами, необходимыми отменному снайперу — прекрасной меткостью и бесконечным терпением. Все его выстрелы были идеальны, он никогда не терял голову. Даже в тот раз, когда французский капитан подкрался к Гарри сзади и едва не убил его, Себастьян сохранял совершенную неподвижность. Он ждал, наблюдал и выстрелил, только когда наступил подходящий момент. Гарри так никогда и не узнал, что был на волосок от смерти.

А Себастьяна тогда долго рвало в кустах.

Странно, что он снова чувствует себя как солдат. А может, не так уж и странно. Он воюет с дядей всю свою жизнь.

За завтраком леди Чаллис сообщила Аннабель и Луизе, что большинство гостей, включая лорда Ньюбури, прибудут только вечером. Себастьяна она не упомянула, а Аннабель не спросила. О ее вопросе немедленно доложили бы бабушке, а Аннабель всем сердцем не желала повторять вчерашний разговор.

Стояло дивное летнее утро, и Аннабель с Луизой решили прогуляться к пруду, во многом потому, что никто больше не проявлял интереса к подобной прогулке. У воды Луиза немедленно подобрала с земли камешек и послала его по воде «печь блинчики».

— Как ты это делаешь? — требовательно спросила Аннабель.

— Заставляю камушек прыгать? А ты что, не умеешь?

— Нет. Братья всегда утверждали, что девчонки на это не способны.

— А ты и поверила?

— Конечно, нет. Но я годами пыталась, и у меня так и не вышло доказать им, что они ошибаются. — Аннабель подняла камень и попыталась бросить. Он немедленно пошел ко дну.

Как камень.

Луиза смерила подругу высокомерным, насмешливым взглядом, подняла еще один камешек и пустила его над водой.

— Один… два… три… четыре… пять! — ликовала она, считая прыжки камня. — У меня получалось и шесть!

— Шесть? — Аннабель чувствовала себя полностью раздавленной. — Не может быть!

Луиза пожала плечами и подняла следующий камень.

— Отец в Шотландии обращает на меня ничуть не больше внимания, чем в Лондоне. Разница только в том, что там вместо сезона у меня для развлечения есть озера и камешки. — Тут она нашла подходящую плоскую гальку и подняла с земли. — Для тренировки в моем распоряжении было все время на свете.

— Покажи мне, как ты…

Но камешек Луизы уже скакал по воде.