— Эта самая пустошь, — подтвердила она. — Думаю, Хемпстед дальше от моего дома, чем Лондон. А может, и нет.

— А это имеет значение?

— В общем, да, — сказала она, сама удивившись своему ответу, поскольку на самом-то деле это не имело никакого значения.

Однако у нее было такое чувство, что должно иметь.

— Нельзя что-то утверждать с такой самоуверенностью, — проговорил он, улыбаясь.

Она почувствовала, что тоже улыбается.

— А я вот обожаю уверенность в себе.

— Как, наверное, и все мы?

— Может, не все, а просто многие? — кокетливо спросила Аннабель, начиная наслаждаться этой игрой.

— Некоторые считают, что уверенность во всем — безрассудна.

— Некоторые?

— О, я не из их числа, — успокоил он. — Но такие часто встречаются.

Она рассмеялась, легко и искренне, от всего сердца. Она смеялась громко, нисколько не изящно, и чувствовала себя при этом замечательно.

Он прыснул вместе с ней, а потом спросил:

— Рим, я так понимаю, первый в списке того, что вам никогда не удастся сделать?

— Да, — ответила она, в то время как ее легкие все еще покалывало от смеха. То, что она не увидит Рим, больше не печалило ее столь сильно. Ведь она только что так весело, так счастливо смеялась!

— Я слышал, там бывает довольно пыльно.

Они оба смотрели куда-то перед собой, и потому она повернула к нему голову через плечо.

— Правда?

Он тоже слегка повернулся, так что теперь они смотрели друг на друга в упор.

— Да, если не идет дождь.

— Так вы, во всяком случае, хоть что-то слышали, — заявила она.

Он улыбнулся, но лишь глазами.

— Так я, во всяком случае, хоть что-то слышал.

Его глаза… о, эти глаза! Они смотрели на нее с поразительной прямотой. И она увидела в них… не страсть, нет, потому что, откуда бы там взяться страсти? И все же было в них что-то изумительное, что-то горячее, заговорщическое и…

Сногсшибательное. И это разбило ей сердце. Потому что, смотря на него, на этого красавца, который, вполне возможно, всего лишь плод ее воображения, Аннабель могла видеть только лицо лорда Ньюбури, красное и дряблое, а в ушах у нее звучал его голос, насмешливый и самодовольный, и ее внезапно охватила щемящая тоска.

Вот это вот мгновение… ну, или что-то на него похожее…

У нее их никогда не будет.

— Я должна вернуться, — тихо произнесла она.

— Без сомнения, — так же серьезно подтвердил он.

Она не двинулась. Просто не могла заставить себя уйти.

Тогда он встал, поскольку, как она и подозревала, был джентльменом. Не только по происхождению, но и по сути. Он протянул ей руку и она взяла ее и (ей показалось, что она взлетела) поднялась на ноги, слегка запрокинула голову и посмотрела ему прямо в глаза. И в тот же миг она это увидела. Всю свою будущую жизнь.

Все те вещи, которых она лишится.

И прошептала:

— Поцелуйте меня… пожалуйста!

Глава 5

У Себастьяна имелась как минимум тысяча причин, чтобы не выполнять просьбу незнакомки, и всего одна, чтобы сделать, как она просит. Желание.

Он пошел на поводу у желания.

А ведь минуту назад он даже не представлял себе, что хочет ее! Нет, он, конечно, заметил, что она очаровательная, и даже чувственная, восхитительной, неосознанной чувственностью. Но он всегда замечал в женщинах подобные вещи. Для него это было так же естественно, как замечать, какая нынче погода.