Но Аннабель не сердилась на мистера Грея. Он был совершенно невиновен в случившемся. Она должна была сообщить ему, что за ней ухаживает его дядя. Она могла предотвратить этот скандал. Вот что было самое ужасное! Она уже три дня подряд чувствовала себя смущенной, злой и униженной, а винить в этом могла только себя. Скажи она ему правду… пусть не во время их первой встречи а позже, в Гайд-парке…

— Посетители, миледи, — объявил дворецкий.

— Первая пара за день, — сухо отметила леди Викерс… Или насмешливо? — Кто это, Джедкинс?

— Леди Оливия Валентайн и мистер Грей.

— Самое время, черт побери, — пробурчала старая дама. А потом, когда Джедкинс ввел гостей в комнату, снова повторила: — Самое время, черт побери. Что это вас так задержало?

Аннабель от унижения захотелось умереть.

— Я неважно себя чувствовал, — мягко ответил мистер Грей и криво усмехнулся, указывая на больной глаз.

Его глаз. Выглядел он жутковато. Красный, опухший, с огромным черно-зеленым синяком. Увидев его, Аннабель невольно вскрикнула.

— Выгляжу я несколько пугающе, — проговорил он, беря ее руку и склоняясь для поцелуя.

— Мистер Грей, — пролепетала она, — ваш глаз… мне так жаль.

Он выпрямился.

— А мне даже нравится. Из-за него все время кажется, что я подмигиваю.

Аннабель еле сдержала улыбку.

— Никогда не видела более мрачного подмигивания.

— А я-то надеялся, что лихого, — протянул он.

— Садитесь, — леди Викерс указала рядом с собой на диванчик. Аннабель пошла в указанном направлении, но бабушка остановила ее. — Нет. Он. А ты иди сюда. — Потом она подошла к дверному проему и крикнула: — Джедкинс, кто бы ни пришел, нас нет дома! — и решительно захлопнула дверь.

Закончив, наконец, рассаживать всех по местам, леди Викерс, не теряя времени, заговорила, обращаясь при этом не к мистеру Грею, а к его кузине.

— Что вы думаете предпринять? — спросила она.

Леди Оливия ничуть не удивилась. По всей видимости, она тоже не считала двух главных участников скандала способными самостоятельно все уладить.

— Именно поэтому мы и пришли, — деловито отозвалась она. — Кузен в ужасе от того, какой ущерб нанесен репутации вашей внучки, и невероятно сожалеет, что имеет к этому отношение.

— И правильно делает, — сурово заметила леди Викерс.

Аннабель искоса взглянула на мистера Грея. К ее облегчению, выражение лица у него было скорее удивленное. А может даже, и скучающее.

— Конечно, — мягко ответила леди Оливия, — он участвовал в этом деле непреднамеренно. Мы все знаем, что именно лорд Ньюбури нанес первый удар.

— Единственный удар, — вставил мистер Грей.

— Да, — кивнула леди Викерс, подтверждая согласие широким взмахом руки. — Но можно ли винить его за это? Он был вне себя. Я знаю Ньюбури всю свою сознательную жизнь. Он необыкновенно чувствительный человек.

Услышав это, Аннабель едва не расхохоталась. И снова посмотрела на мистера Грея, чтобы убедиться, что ему тоже смешно. Однако обнаружила, что глаза его тревожно расширились.

Погодите-ка… тревожно?

Мистер Грей нервно сглотнул?

— Да, — продолжала меж тем леди Викерс, сочувственно вздыхая. — Это поставило под угрозу срыва его желание жениться. А мы так хотели заполучить для Аннабель графа!

— Ооооуууу!

Аннабель и леди Оливия хором обернулись к мистеру Грею, который, если Аннабель не обманывал слух, только что завыл.