— И в том и в другом слишком много коварства.

Он снисходительно оглядел собеседницу.

— Вы слишком суровы к роду человеческому, мисс Уинслоу.

Она поморщилась.

— Не думаю, что прошу слишком многого.

Он медленно кивнул.

— И все же, лично меня вполне устроило бы, если бы дядя в среду вечером не стал говорить того, что действительно думает.

Аннабель сглотнула. Она вдруг почувствовала легкую тошноту. И безусловно, вину.

— То есть, я, конечно, ценю его честность. В философском смысле. — Он улыбнулся, ровно одной половиной рта. — Но на деле, однако, мне кажется, что без повязки я гораздо симпатичнее.

— Мне ужасно жаль, — сказала Аннабель. Не совсем к месту, но ничего лучшего ей на ум не пришло. И, по крайней мере, она сказала правду.

Мистер Грей только отмахнулся.

— Любой новый опыт обогащает душу. Теперь я точно знаю, что чувствует человек, когда его бьют по лицу.

— И это обогатило вашу душу? — засомневалась она.

Он пожал плечами.

— Никогда не знаешь, когда придется искать точные выражения, чтобы что-нибудь описать.

Аннабель это высказывание показалось неимоверно странным, но она ничего не ответила.

— Кроме того, — добавил он, — если бы не недопонимание, мы бы лишились большей части литературы.

Аннабель непонимающе уставилась на Себастьяна.

— Что стало бы с Ромео и Джульеттой?

— Остались бы живы.

— Вы правы, но подумайте, сколько удовольствия потеряло бы все остальное человечество!

Аннабель невольно улыбнулась.

— Лично я предпочитаю комедии.

— В самом деле? Думаю, они и, и в самом деле, увлекательнее. Но тогда мы никогда не испытали бы высокого чувства очищения страданием, которое даруют нам трагедии. — Мистер Грей посмотрел на Аннабель со ставшим уже привычным ей выражением лица — вежливой маской, которую надевал всякий раз, находясь в обществе. Той самой, что делала его похожим на скучающего бонвивана (хоть это и оксюморон ). Потом, как она и ожидала, вздохнул, несколько театрально, и произнес: — Сколь скучной стала бы наша жизнь без тяжелых минут!

— А, по-моему, скорее прекрасной, — Аннабель вспомнила о своих собственных тяжелых минутах в руках… скорее в лапищах… лорда Ньюбури. Она бы с удовольствием обошлась без этого опыта.

— Хм-м-м-м, — промычал он в ответ.

Аннабель почему-то очень захотелось заполнить тишину, и она неожиданно для себя произнесла:

— А меня признали «Уинслоу, которая чаще всех говорит то, что думает».

Мистер Грей заинтересовался.

— Неужели? А кто принимал участие в голосовании?

— Ну… остальные члены семьи.

Он прыснул.

— Нас восемь человек, — объяснила она. — Вместе с родителями десять… то есть, теперь девять, поскольку папа умер, но для голосования вполне достаточно.

— Позвольте выразить мои соболезнования по поводу вашего батюшки, — сказал Себастьян.

Аннабель кивнула, привычно ожидая, что в горле вырастет ком. Ничего не случилось.

— Он был очень хорошим человеком.

Мистер Грей согласно опустил голову, а потом спросил:

— А каких еще титулов вам удалось удостоиться?

Она виновато нахмурилась.

— «Уинслоу, которая чаще всех засыпает в церкви».

Себастьян расхохотался.

— На нас все смотрят, — прошептала она.