— Следующий танец за мной.

Эти слова явно звучали как приказ, а не как приглашение. Себастьян напрягся, ожидая резкого ответа Аннабель, но она лишь тяжело сглотнула и кивнула. Наверное, это можно понять. Ей ли тягаться с графом? Тем более что Ньюбури всегда обладал такой внушительной, даже повелительной манерой держаться… Аннабель же, скорее всего, придется потом отчитываться перед дедом и бабкой. Они с Ньюбури друзья… Разве посмеет она опозорить их, отказав ему в простом танце?

— Обязательно верните ее под мою опеку, — сказал Себастьян, одаривая дядюшку совершенно неискренней, приклеенной улыбкой.

Ньюбури воззрился на племянника с холодной злостью, и тут Себастьян понял, что совершил ужасную ошибку. Ему ни в коем случае нельзя было соглашаться восстанавливать репутацию Аннабель. В роли парии ей бы жилось гораздо лучше. Она смогла бы вернуться домой в деревню и выйти за какого-нибудь сквайра с такой же, как у нее, склонностью все говорить прямо в глаза собеседнику. И жила бы с ним счастливо до конца дней своих.

Ирония создавшейся ситуации оказалась почти невыносимой. Все считали, что Себастьян начал волочиться за мисс Уинслоу только потому, что ею заинтересовался его дядя, а на самом деле все получилось с точностью до наоборот!

Ньюбури умыл руки и отказался от нее. Пока не поверил, что Себастьян действительно настроен серьезно. Теперь же дядя желает заполучить эту девушку больше, чем когда-либо.

Почему-то Себастьян считал, что дядюшкина ненависть все же имеет какие-то границы. По-видимому, он ошибался.

— Мы с мисс Уинслоу достигли взаимопонимания, — заявил ему Ньюбури.

— А вам не кажется, что это должна решать сама мисс Уинслоу? — непринужденно поинтересовался Себастьян.

У дяди в глазах вспыхнул гнев, и Себастьян даже подумал, что Ньюбури может попытаться ударить его снова. Но на этот раз, видимо, эффект неожиданности был не настолько велик и старику удалось совладать со своими чувствами, поскольку он всего лишь процедил:

— Наглец.

— Я всего-навсего пытаюсь сделать так, чтобы общество вновь приняло ее у своей любящей груди.

Ньюбури тут же уставился на грудь Аннабель.

Себастьяна замутило.

Дядюшка снова поднял взгляд на племянника, и выражение в глазах у него при этом было совершенно однозначное: гордость собственника.

— Вы не обязаны с ним танцевать, — тихо проговорил Себастьян. В гробу он видал ее родственничков и все ожидания высшего света вместе взятые. Ни одна леди не должна танцевать с человеком, который публично пялится на нее таким образом.

Но Аннабель, посмотрев на него с неимоверной тоской, прошептала:

— Боюсь, я должна.

Ньюбури одарил племянника торжествующей улыбкой, взял девушку за руку и увел.

Себастьян смотрел на них, горя изнутри и ненавидя это чувство, ненавидя, что все вокруг пялятся на него и ждут, что же он предпримет.

Он проиграл. Неясно что, но проиграл.

И на него накатило ощущение утраты.

Визиты. Аннабель буквально замучили визитеры.

Теперь, когда ею, как полагали, стали интересоваться одновременно и лорд Ньюбури, и мистер Грей, все общество ощутило неодолимую потребность повидать ее лично. И похоже, никакой роли не играло, что те же самые люди уже наносили ей визиты несколько дней назад, когда она являлось объектом их жалости.

К полудню Аннабель мечтала лишь о том, как бы вырваться из дома, поэтому придумала какой-то дурацкий предлог, — вроде срочной необходимости немедленно приобрести капор точно под цвет нового лавандового платья, — и бабушка наконец махнула рукой и сказала:

— Иди уж! Слышать больше не могу твоих глупостей.

Бабушку, казалось, совершенно не заботило, что Аннабель никогда раньше не выказывала столь горячего интереса к моде.