— Закопать нужно! — решительно сказала Ильзе. — Они хоть и разбойники, но не следует бросать останки на поругание зверям.

— Чем землю-то копать будем? — поинтересовался Тимофей. — У нас ведь ни лопаты, ни заступа.

— Чем-нибудь, — настаивала девушка. — Придумай!

— Ладно, — смягчился мужчина. — Схожу посмотрю. Авось что-то да и надумаю.

«Вот как всегда, — беззлобно подумал Тимоха. — Бабы придумают, а ты отдувайся!»

Зрелище двух тел, лежавших неподалеку от избушки, было не самым приятным. Воронье, успевшее за ночь выклевать глаза, щеки и добраться до мозга, постаралось на совесть! А посмотрев на тех троих, которых Акундинов убил сам, порадовался, что не успел поесть. До них, кроме птиц, добрались еще и волки.

Грустно побродив по окрестностям, время от времени матерясь, Тимофей разделся до пояса и принялся таскать останки в яму, сохранившуюся от корней вывернутого дерева. Недовольное воронье сопровождало его действия неодобрительным карканьем. Кое-кто из самых нахальных, не обращая внимания на человека, пытались подлететь и успеть что-нибудь урвать.

Уложив в яму последний труп, Тимофей заложил ее ветками и принялся забрасывать землей, используя вместо лопаты самый широкий из разбойничьих ножей. С «похоронами» он провозился с полдня. За это время с мужчины сошло сто потов, он устал как собака… Закончив, Тимоха спустился к оврагу и долго смывал с себя пот, землю и чужую кровь.

Возвращаясь к сторожке, Акундинов немного досадовал на Ильзе, которая так и не вышла, чтобы помочь. Но все-таки после раздумья решил, что девушка поступила правильно. Помочь она толком все равно не смогла бы, а если бы зарыдала, то было бы только хуже.

— Похоронил, — сообщил он девушке, зайдя в сторожку.

— Ага, — как-то равнодушно ответила Ильзе. — Хорошо.

— Только, — добавил Тимофей, — нужно бы кого-нибудь сюда прислать. Я же их только землицей присыпал. Рано или поздно раскопают!

— И черт с ними! — вдруг резко сказала девушка.

— Ты чего? — опешил Тимофей. — То говорила — закапывай, а теперь — черт с ними.

— Простите, господин Йоханн, — извинилась девушка, взяв себя в руки. — Вы, наверное, хотите есть?

— Хочу, — согласился Акундинов. — Еще как хочу. У нас вроде бы вино оставалось?

— Ой, — замахала руками девушка. — Вы — пейте, а у меня еще после вчерашнего голова трещит.

— Ну, это ты зря! — авторитетно сказал Тимофей, доставая фляжку. — Это же лучшее средство от похмелья. Слышала, еще древние греки говорили: «Подобное подобным лечи!»

— Не знаю, что там говорили греки, — рассудительно ответила Ильзе. — Но если пить с утра, то можно стать пьяницей!

— А ты не становись, — резонно заметил Тимофей, делая основательный глоток.

Сам-то он после вчерашнего тоже был не в себе. Хотя, пока занимался «похоронами», почти все похмелье вышло с потом. Это раньше, в молодости — сколько ни выпьешь, а наутро — хоть бы хны. В последнее время он старался пить поменьше, но не всегда удавалось.

— Господин Йоханн, когда мы вернемся обратно? — поинтересовалась девушка, протягивая Тимофею хлеб и сыр.

— А ты куда-то спешишь?

— Хочу побыстрее вернуться. Мне здесь очень страшно, — призналась девушка.

— А чего здесь страшного? Мертвецы? — усмехнулся Тимофей.