Отец тоже смотрел как на врага и предложил искупить проступок с подтекстом предательства семьи, приняв участие в набеге на Монтрей.

Сантьяго не хотел, но отказаться значило бы отказаться от отца и Ноэ, стать изгоем, а не наследником, остаться без прав и семьи. После смерти той, что заменила ему мать и ее малышки, мальчику было безумно страшно даже думать, что он будет жить один. К тому же Сантьяго понятия не имел, во что выльется поход против оборотней, не мог предположить, что та деревня, в которой жили его друзья, их родители, что приветили и выходили мальчика, будет сожжена дотла, вырезана без пощады как старым, так малым.

Крики, рык, треск огня, и запах крови, горелой шерсти и мяса — все, что он запомнил тогда. С детства отец говорил ему, что быть оборотнем постыдно, что они истинные животные не знающие жалости и сострадания, что жестокость их не знает предела. Но на деле вышло, что именно грили — отец и его воины, друзья, что приняли участие в отмщение за погибших, проявили неслыханную, невиданную Сантьяго жестокость.

Тогда сама жизнь заставила его сделать выбор — семья, родная кровь или близкие по духу. Он встал на сторону оборотней. В том, своем первом бою он первый раз рвал и грыз своих абсолютно осознанно. Границы Ноэ закрылись перед ним, дороги назад не было.

Старый, мучимый множеством ран, полученных в вековых походах и боях Эртенхар Монтрей, отец Дэйна, приветил мальчика и воспитал вместе с сыном и другими детьми погибших в неправой войне верных ему товарищей.

В те дни Сантьяго пожалуй впервые понял что такое счастье. Он больше не чувствовал себя изгоем, не пытался сломать самого себя в угоду отцу и его приближенным. Он был волен, сыт, обласкан, имел друзей, которые не сторонились его, а понимали веди он себя как хочет — то грили, то оборотнем. Они не укоряли его за проявление возможностей грили, не шарахались в сторону. Он был своим среди своих, хотя наполовину был чужим, и понял, что такое настоящая семья.

И вот пришло время возвращаться — эта семья отвергла его, как и та. И опять причиной стала Диана. Он уже ссорился из-за нее с Дэйном.

Месяц назад Дэйн вдруг объявил ему, что Диана жива и он намерян жениться на ней. У Сантьяго был шок. Он чуть не убил друга за долгое молчание, за все те годы, что искренне считал себя виновным в гибели сестры и ее матери. Он не понимал, почему Дэйн молчал, не понимал, почему нужно было переправлять девочку в мир людей, лишать отца.

А вот сейчас задумался — так ли уж был неправ Дэйн, скрывая Диану?

Почему он вообще это сделал? Было достаточно вернуть ее и тем опровергнуть слух, будто оборотни съели ребенка, значит остановить разросшийся на тех смертях скандал, ожесточенную резню, гибель оборотней.

Но Дэйн молчал! Не смотря ни на что он упорно молчал!

Восемнадцать лет Сантьяго не сомневался в порядочности, благородстве, что Монтрей старшего, что младшего, ни раз убеждался, что они ничего не делали просто так и всеми силами пытались соблюдать законы чести, хотя это было нелегко, учитывая постоянные провокации Ноэ, продолжающего мстить за погибших, как и за предавшего его сына.

Все эти годы Сантьяго доверял им больше чем отцу, но сейчас совершенно потерялся от противоречий внутри себя.

К чему Дэйну было хранить тайну о местоположении дочери Ноэ, прятать ее в человеческом мире. Ответ очевиден — он имел планы на нее, и чтобы их никто не нарушил, нужно было, чтобы никто даже не заподозрил, что девочка жива. Их можно понять — примириться при помощи брака со злейшим врагом и прекратить войну — нормальное, правильное решение. И за это можно простить, что из всех этих недоразумений дети Ноэ выросли без отца и друг друга. Можно было простить, принять что Диану использовали вслепую, как игрушку, можно было даже простить что использовали Сантьяго. Но дальше начинается путаница, противоречия, которым нет внятных объяснений, как и прощения.