Ответ действительно ее интересовал, но в основном все это затевалось ради того, чтобы он продолжал говорить, – чем дольше длился бы разговор, тем меньше становилась вероятность, что он перейдет к делу; по крайней мере, насколько девушка помнила, так было написано в учебниках. Кроме того, если ей удастся достаточно долго заставить его поддерживать разговор, кто-нибудь из остальных обязательно придет посмотреть, что же так задержало ее, Сэйна и детей наверху, и тогда у них появится шанс на спасение.

– Он звонил по телефону, – ответил Петерсон.

– В Нью-Джерси?

– Да.

– Это он проник в дом и оставил записки?

– Нет. Это сделал я. Билл дал мне ключи от дома в Нью-Джерси.

– Билл Петерсон?

– Да. Правильно, – ответил Джереми.

Ей показалось, что это и есть слабое звено в его фантазиях, и можно попробовать вбить сюда клин.

– Тогда Билл замешан во всем, что вы делаете. Может быть, они не поймают вас, Джереми, но зато схватят Билла. Они заставят его за все расплатиться.

– Ему ничего не смогут сделать, – ответил мужчина. – Билл не знал, зачем мне нужны были ключи.

– Он мог хотя бы подозревать.

– Только не Билл, он слишком уравновешенный парень. Он никогда бы не понял таких вещей – суда и того, как быть одновременно судьей и присяжными, и то, что все должны страдать. – Он сделал паузу и облизал губы. – Нет. Нет, Соня. Билл слишком наивен, чтобы понять это.

Она решила оставить эту тему и вернуться к Джону Хейсу, мертвецу, которого они с Рудольфом обнаружили на пляже.

– Почему вы сами не звонили по телефону? Зачем использовать для этого Хейса?

– Его голос никто бы не смог узнать.

– Но ваш голос тоже не смогли бы узнать.

– Конечно узнали бы.

– Почему?

– Естественно, они же меня знают.

– Они знают Билла, а не вас! – сказала она.

Разговор начинал напоминать что-то вроде отрывков из "Алисы в Стране чудес". В нем почти что не было смысла, но девушка чувствовала, что именно это помогает достучаться до него, хотя бы слабо, хотя бы чуть-чуть, но достучаться сквозь завесу безумия.

Последнее утверждение его потрясло, на него не было ответа.

Она снова накинулась на мужчину, как можно быстрее, прежде чем он смог восстановить утраченное равновесие.

– Как вам вообще пришла в голову мысль ранить Алекса и Тину?

Он взглянул на детей, потом снова на Соню, поднял свой нож так, чтобы кончик указывал прямо на ее тоненькое горло; оно оказалось всего лишь в паре коротких футов от смертоносного лезвия.

– У Доггерти всегда были очень хорошие вещи, слишком хорошие, гораздо лучше, чем они заслуживали. Эти люди никогда не страдали, и кто-то должен был им доказать, что страдание необходимо в этом мире.

– Вы говорите чепуху, – жестко сказала она.

– Нет...

– Да, именно так. В чем настоящая причина того, что вы делаете, Джереми? Настоящая причина?!

Секунду он колебался, но потом ответил:

– У Билла могла бы быть отличная работа. Гораздо лучше, чем теперь.

– Где?

– У Блендуэллов.

– Они предложили ему работу?

– Да.

– Когда?

– Около года назад.

– Зачем им нужно было предлагать Биллу работу, если они знали, что он уже служит у Доггерти?

– Это была сделка, – ответил Джереми, – особая сделка. Они предложили Биллу заниматься у себя тем же, чем и у Доггерти. Взамен он должен был только время от времени говорить с мистером Доггерти о продаже дома.