К этому времени она уже поняла, что, должно быть, шумел ветер, – уже довольно долгое время из коридора не доносилось ни звука. Девушка не могла придумать, что бы еще такое сказать сумасшедшему, ничего, что бы могло его отвлечь; а ведь если разговор прекратится, он сможет сделать еще один шаг вперед и воткнуть нож ей под подбородок, очень глубоко под подбородок. Теперь надежда была только на то, чтобы отвлечь его, повернуться и пробовать добежать до двери. Если убийца рванется следом, то, может быть, ей удастся заманить его поближе к подвалу, где смогут услышать крик о помощи.

Безо всякого предупреждения она повернулась и, ударившись о косяк распахнутой двери, неуклюже вывалилась в коридор. Он почти немедленно схватил жертву.

Нож взлетел в воздух.

Помня о борьбе в аркаде бугенвиллей, девушка подняла ногу и резко наступила на ту самую ногу, которую уже однажды поранила, еще сильнее, чем прежде, стараясь надавить покрепче.

Хотя до сих пор ему удавалось скрывать боль в ступне и не хромать, но эта ее часть оставалась очень чувствительной и теперь взорвалась белой, слепящей волной боли.

Она рывком освободилась от его хватки.

Мужчина взмахнул ножом.

Он вонзился в верхнюю часть ее левой ноги, вызвав кровотечение, но рана была несерьезной.

Соня отступила обратно в детскую и, сделав несколько быстрых движений, захлопнула дверь, заперла ее на замок и, таким образом, на время оказалась в безопасности от человека, который называл себя Джереми, но когда-то был ее новым другом, возможно, не только другом.

Глава 23

Соня ни на секунду не верила в то, что в спальне на втором этаже, даже и за запертой дверью, они окажутся в полной безопасности. Билл Петерсон был сильным, полным жизни молодым мужчиной и мог выбить даже одну из этих тяжелых старых дверей, если для этого у него будет пара минут. Она думала, что в такой ситуации нельзя сидеть сложа руки и надеяться, что помощь придет раньше, чем защелка вылетит из косяка, что кто-нибудь из сидящих в подвале как раз сейчас придет выяснить, что же их задерживает. К тому же какие шансы были у Генри Далтона или Лероя Миллза против такого человека, как Петерсон, если он так легко расправился с Рудольфом Сэйном, профессиональным телохранителем, никогда не расстававшимся с пистолетом? Часто сумасшедший, чей организм постоянно вырабатывает дополнительные порции адреналина, обладает силой трех-четырех человек того же возраста и веса; однако даже без этого преимущества остальные мужчины не смогли бы оказать ему достойное сопротивление. Подняться сюда по ступенькам они смогли бы, но добраться до этой комнаты и уж тем более спасти ее и детей – нет.

Как только Соне удалось закрыть дверь, она бросилась к кровати и сорвала проволоку, которой были обвязаны запястья Алекса, велела ему самому снять путы с ног и освободила Тину.

– Что мы будем делать? – спросил мальчик.

Тина все еще всхлипывала, но, как ни странно, довольно быстро отходила от пережитого недавно страха.

Девушка не ответила, вместо этого, она подошла к окну и открыла внутренние ставни как раз в тот момент, когда Петерсон в первый раз резко ударил по створке двери, как раз в том месте, где находилась защелка. Соня быстро открыла окно, впустив в комнату холодный ветер и голос урагана, заглушивший звук второго удара. Тем не менее было ясно, что он окажется не менее сильным, чем первый, и что вскоре винты защелки поддадутся и дверь откроется.

– Посмотри сюда, – окликнула она Алекса.

Он стоял рядом, сквозь открытое окно по лицу хлестал дождь и мешал смотреть, но все-таки мальчик разглядел крышу крыльца на первом этаже, у входа в дом.

– Ты первый, – сказала Соня, – крыша плоская, и идти по ней будет нетрудно, если не вставать в полный рост. Если попробуешь подняться, то ветер просто сдует тебя вниз, понимаешь?

Он быстро кивнул.