— В таком облике они справятся куда лучше, — пояснила Женщина-Козерог. — Твой путь будет пролегать по густому киселю облаков и продлится в глубоком море. Раскрывая и сжимая своё опахало, эти существа смогут лететь стрелой. Их ещё величают «морскими аристократами», потому что в них течёт голубая кровь. Железо в её частицах заменено медью, что делает этих осьминогов ядовитыми. Да! У них нет чернил, чтобы ими стрелять, зато имеется яд, достаточно сильный, чтобы никакие враги тебя не тронули. Я сама бываю такова, как они: клубок щупалец с перепонками. Не думай, что я всегда такая красавица: лишь тогда, когда желаю соблазнить.

— А ты меня разве соблазнила? — улыбнулась Марина. Отчего-то она чувствовала себя на редкость спокойно, если не сказать уютно.

— Ну да. Ты и не заметила? Как Рыба-Радуга — Женщину-Камень. Точно малый Угорь — громадную Лягушку. Помни о той радости, которую получила, — в твоих будущих странствиях ты узришь, возможно, не меньше красот, но куда больше опасностей для себя.

А потом женщины поцеловались, Марина села в узкие сани, пристегнулась, и они понеслись вверх: кругами…кругами… всё выше и выше. Пока земля под нею не слилась в единый поток зелёной крови, что заливал пустыню и проникал в самое лоно этой земли.

Бастион Южного Креста

Кажется, воздушные осьминоги пересекали континент, держась ближе к восточному побережью, потому что в разрывах ночных туч виднелись обитаемые пустыни с дымами пламенеющих костров и опустевшие города. Костров было великое множество, Брисбен, Сидней, Мельбурн и Канберра походили на гигантские кладбища китов.

А потом они нырнули в воду и двинулись мимо великолепия, потрясающего тело и душу. Острова, выступающие из дымки, неподвижная пленка воды, в глубинах — коралловые заросли, немногим уступающие тому, что назвало ей себя Великим Барьерным Рифом, обогнувшим весь континент с северо-востока до юга. Невероятной красоты голубоватые, хрустально-белые, как стекло, и непрозрачные, будто скол гипса, изредка покрытые чернью или вообще чёрные кристаллы ледяных гор.

Когда осьминоги вынырнули, то некоторое время шли в верхних слоях воды, позже пристали к берегу закачались, расправив медузообразные колпаки. Превращаться в иной вид живого они явно не собирались.

Марина приподнялась на санях, что плавали у самого берега наподобие плоскодонки, — и сразу почувствовала холод и влажность одежды. Изливать воду из лёгких и отряхивать с комбинезона кованый лёд не пришлось, хоть она этого и боялась. Те, кто снаряжал её, были мастера своего дела.

Только вот всё оказалось так обыденно. Та новая Марина, которой она стала, отчего-то держалась поодаль от прежней грубоватой и наивной девчонки, которая отыскала рядом собой подобие весла и кое-как выгребла на мель. Полозья нарты коснулись гальки, и девушка, наконец, стала на мелководье. Сию же минуту звери потянули нарту назад в воду и исчезли в глубине.

… Меховой комбинезон с куколем и суконной личинкой, которого она до сих пор не помнила. Один нос, осёдланный тёмными очками, торчит из инея. Толстые перчатки. Собачьи сапоги-унты. Удивительно, что ей не холодно и не жарко, — просто никак.

А впереди — то, что заставило невольно протянуть руку, чтобы отодвинуть очки книзу и самой глянуть вверх, прищурившись.

Сияющее аквамарином небо. Невероятной высоты ледяная стена, почти отвесная, всех оттенков и граней белизны. И по ней неподвижно течёт широкий, ярко-красный, кровавый ручей, с выступа на выступ, со ступени на ступень, растекаясь внизу плавной горкой.

Вдруг наверху появилось нечто похожее на распластанную медузу или веретено, но грязно-серое, плотное, оно неслось вверх с огромной скоростью, вышло на горизонталь, затормозило прямо в воздухе, развернулось по дуге, круто уходя вниз за горизонт.