— Оно… это… ладно, оставим! Никто не касается этих статуй, пока я не прикажу! Вы все меня поняли? — Его глаза сосредоточились на Шариссе. — До тех пор, пока мы не узнаем о них побольше.

— Нам следует убраться отсюда подальше, — предложил Фонон, которого тревожило пребывание здесь.

— Ерунда!

Почти бросая вызов словам эльфа, Баракас указал на ряд туннелей слева от входа в пещеру.

— Я хочу, чтобы их проверили основательно, на тысячу шагов. Если они окажутся длиннее, отметьте конец вашего пути и возвращайтесь сюда. А также и те, что находятся позади этого… — Баракас заглянул за статуи. Там виднелся ряд разрушенных ступеней каменной лестницы, которая поднималась на некоторую высоту и там обрывалась. — …Этого возвышения. Да-а-а… должно быть, здесь некогда стоял трон.

Солдаты ринулись выполнять приказ, на их место немедленно встали вновь прибывшие. Баракас снял шлем и некоторое время наблюдал за ними. Затем повелитель драконов улыбнулся Фонону, как будто доказывал эльфу, что причин для страха нет; что он, Баракас, полностью владеет положением.

Тезерени теперь рассеялись повсюду; каждый воин изо всех сил старался угодить своему владыке и повелителю. Они вертелись вокруг произведений искусства и обломков древних реликвий, рыскали по пещере в поисках чего бы то ни было, представляющего интерес. Время от времени кому-то из них попадалось что-то настолько важное, что находку благоволил исследовать сам Баракас. Несколько раз глава клана исчезал из вида, решаясь даже совершать короткие вылазки в близлежащие небольшие комнаты.

«Как воровская шайка!»

Шарисса заскрипела зубами. Сколько из этих реликвий будет утрачено — несмотря на предупреждение Баракаса проявлять осторожность? Этот поиск требовал месяцев аккуратной работы, а не нескольких часов беспорядочной беготни.

В то время как Тезерени обыскивали зал, трое пленников ждали. Темный Конь все еще неподвижно стоял на месте; а Лохиван, который так пока и не принял никакого участия в поисках, казалось, не был склонен освободить его. Двое стражей присматривали за обеспокоенным эльфом. Фонон морщился каждый раз, когда какой-нибудь воин касался старинного предмета или оказывался на расстоянии вытянутой руки от одной из массивных статуй. Что касается Шариссы, то ей приходилось терпеть близость Ригана и мириться с тем, что ей не позволяли участвовать ни в чем — несмотря на предложение Баракаса, сделанное ей в крепости.

Шарисса оставила мысли об этом, когда Риган стал ближе прижимать ее к себе. Наследник, когда никто не обращал внимания, явно позволял себе по отношению к ней все больше и больше вольностей. Он наклонялся ближе и шептал:

— Здесь будет находиться трон моего Королевства, Шарисса. Ты это знала?

Предпочитая не поворачиваться к нему лицом — и рисковать, что он внезапно отважиться на поцелуй или какую-нибудь другую глупость, — она разглядывала статуи. Те были совсем как живые. Шариссе казалось, что они едва ли не дышат…

— Эльф дал нам приблизительное представление о том, на что похож этот континент. У одного из его товарищей была карта — хотя мы и не сказали об этом твоему другу, пока не узнали, не лжет ли он; к счастью для него, он не солгал. Отец поделил эти земли между моими братьями и мной. Тринадцать Королевств — теперь, когда Рендел мертв, а Геррод все равно что мертв. Вчера в битве мы потеряли Зорейна — иначе их было бы четырнадцать.

Шарисса не имела понятия, кем был Зорейн — если не считать того, что он, очевидно, был еще одним из сыновей Баракаса. Скорее для того, чтобы заставить его болтать о чем-либо ином, помимо их гипотетического будущего, — а не потому, что ей было интересно, — волшебница спросила:

— А что относительно твоих сестер и родственников?

Риган пожал плечами.