«Должно» — вот самое подходящее слово. Она настолько была поглощена составлением планов их бегства отсюда, что, споткнувшись, едва не упала на тело, лежавшее перед закрытыми дверьми зала, куда они направлялись.

— Осторожно!

Фонон подхватил ее. Казалось, что кто-то все время ее подхватывает. Шарисса испытывала краткие приступы отчаяния, но позабыла о своих бедах, когда увидела, о кого — или, скорее, обо что — она чуть не споткнулась.

Это был один из Тезерени. Его голова была почти полностью отрублена — и не без причины. Шлем съехал на сторону, и все трое увидели, что он отчасти претерпел такое же превращение, что и Лохиван.

— Он был совершенно нормальным, когда мы видели его в последний раз! — запротестовал Геррод.

— Но сейчас-то это не так! — Шарисса, позабыв о теле, помчалась к дверям. — Помогите мне открыть их… и молитесь, чтобы за ними нас не поджидал другой такой же!

В конце одного из коридоров послышалось шипение еще одного. Тяжелые удары заблаговременно предупредили их, что эта часть крепости не была пустой.

Оказалось, что двери не заперты, но что-то подпирало их изнутри, так что им не сразу удалось распахнуть их. Объединенные усилия троих, не говоря уже о сознании того, что еще один дракон вот-вот обнаружит их, преодолели это препятствие.

Шарисса заглянула в щель между раскрывающимися дверьми и едва не задохнулась.

Повелитель Баракас стоял с обнаженным мечом, неподвижный, как статуя. Главный зал был в руинах, и волшебница заметила изуродованный труп еще одного из сопровождавших Баракаса воинов. Третьего нигде не было видно, хотя он, как и первый, почти наверняка был мертв.

На том месте, где раньше стояли троны, лицом к лицу с Баракасом находился самый большой из тех драконов, что им пришлось увидеть в крепости.

— И что теперь нам делать? — спросил Геррод. Шипение в коридорах усилилось. Шарисса не думала, что у них есть хоть какой-то выбор — особенно потому, что, судя по раздававшимся звукам, внешние двери начали поддаваться. Она скрипнула зубами и ответила:

— Один дракон всегда лучше, чем два или три! Они вошли внутрь, и Фонон с чародеем быстро закрыли за собой двери и заперли их на засов.

Баракас и дракон, находившийся перед ним, по-прежнему не двигались. Как будто оба ждали, кто первым отведет взгляд. У дракона, огромного, изумрудно-черного создания, шла кровь из многочисленных ран на шее и вокруг глаз. Доспехи Баракаса были разодраны, и он, похоже, был ранен — хотя об этом трудно было судить, так как он стоял спиной к новоприбывшим. Шарисса спрашивала себя, почему дракон выглядел настолько знакомым, и затем поняла, что чудище походило на древние изображения повелителя драконов, встречавшиеся в руинах поселений основателей. Не в них ли отступник хотел превратить Тезерени?

Змеиные глаза взглянули на них троих, но Баракас, как ни странно, не стал наносить удар. Дракон, который снова уставился на предводителя Тезерени, казалось, был едва ли не разочарован в том, что тот не проявляет в бою достаточного усердия.

Баракас, не отрывая глаз от дракона, крикнул находившимся сзади:

— Убирайтесь отсюда! Я приказываю вам! Уходите без меня!

— Мы бы и хотели это сделать, отец, — ответил Геррод с легким сарказмом в голосе, — но семья настаивает, чтобы мы остались на обед!

Снаружи, из-за дверей главного зала, им было слышно шипение нескольких дрейков.

— Геррод? — Дракон наклонился вперед, совершенно не обращая внимания на вооруженного Тезерени, однако Баракас по-прежнему не шевелился. — Геррод.

— Боги! — Чародей попятился назад, когда челюсти дракона раскрылись и они увидели перед собой огромную разверстую пасть.