Так что же они увидели в этом месте?

— Я нуждаюсь… — Чародей остановился, когда глава квелей подал ему кристалл; Геррод не имел представления, тот же самый, что раньше, или такой же.

«Разум в порядке… страх не разъел… вопрос?» Так вот оно что. Те, кто до него заходили в эту пещеру, потеряли разум из-за какого-то страха. Что бы квели ни увидели, это было для них чересчур. Однако кто-то вытащил его наружу. Как?

В то время как он думал над этим, существо повторило вопрос.

— Со мной все в порядке. — Это было не вполне правдой, но должно было их удовлетворить. Геррод не имел намерения рассказывать им о голосах — его голосе, который все еще шептал в его голове. Голоса хотели, чтобы он возвратился в пещеру, возвратился и снова стал слушать то, что они собирались сказать.

Он вернется. В этом он был уверен. Даже если квели не разрешат, чародей возвратится в пещеру. «Пища съедена… время идет… вопрос?» Такие переходы во время разговора озадачивали его, но сейчас он моментально догадался о смысле сказанного. Его спрашивали, нужна ли ему пища; а сколько времени прошло с той поры, как он потерял сознание?

— Как долго я оставался без сознания?

Ответ нельзя было признать определенным — скорее приблизительным: часа два-три — насколько Геррод мог оценить представления квелей о ходе времени. Потеря сознания пошла ему скорее на пользу. У Геррода не было возможности оправиться после дневного перехода. Ему все еще хотелось выспаться, проспать целую ночь, но сошел бы отдых и урывками. И еще раз образ жизни Тезерени пришелся кстати. При правлении его отца каждый член клана научился работать изо всех сил, обходясь лишь минимумом сна.

Его желудок утверждал, что давно не видел пищи. Геррод спросил себя, будет ли здешняя еда такой же неаппетитной, как и месиво, которое употребляли дозорные. Возможно, и так — но он все равно будет ее есть. Для задачи, стоявшей перед ним, задачи, в правильном понимании которой он не был даже уверен, Тезерени понадобятся силы.

Как бы осознав, что он согласен, новоприбывший, ниже остальных, но все же почти человеческого роста, принес ему чашу с чем-то жидким. Геррод, глядя на низенького квеля, понюхал содержимое… и содрогнулся. Он оторвал взгляд от квеля и заглянул в чашу.

Месиво дозорных показалось бы восхитительным в сравнении с содержимым чаши.

Когда он поднял глаза, низенький квель ушел. Геррод спросил себя, не самка ли это. Ни один из остальных квелей не собирался отвечать на этот мелькнувший у него вопрос, но Геррод был уверен, что его предположение верно. В таком случае, те, кто сопровождали его, были — почти наверняка — самцами; если, конечно, вновь прибывший не был всего лишь подростком. Однако враад отверг эту мысль и утвердился во мнении, что его нынешние спутники — самцы, хотя внешность низенького квеля была почти такой же.

Под немигающими взглядами собравшихся Геррод начал есть. Пища исчезала быстро — отчасти потому, что они не дали ему ложку, тем самым вынуждая его наклонить чашу и хлебать отвратительную жидкость через край.

— Спасибо, добавки не надо, — пробормотал Геррод, подавая почти опустошенную чашу одному из квелей, который тут же отбросил ее в сторону — как будто никто не захочет воспользоваться ею после человека. Это напомнило чародею о его действительном положении. При всем своем дружелюбии эти квели были настроены не более дружески, чем стражи, которые привели его сюда.