Глава квелей в этот момент издал низкое и долгое гудение, обратившись к сотоварищам. Те безропотно стали покидать пещеру. Никто не обращал ни малейшего внимания на одиночку-враада — даже глава квелей, который молча ждал, пока остальные выйдут. Как только они остались вдвоем, огромный человек-зверь повернулся к своему гостю.

Затем маска упала, явив отчасти разум, скрытый за нечеловеческим лицом. Разум жестокий, однако расчетливый — и по-своему настолько же опасный, как и разум самих Тезерени. Если бы Геррод не напомнил себе, что он был — насколько ему представлялось — единственным для квелей ключом к разгадке тайны пещеры с кристаллами, он испугался бы за свою участь. Они нуждались в нем — иначе не стали бы ухаживать за ним, пока он приходил в себя. Несмотря на опасность, которую представлял для него квель, чародей улыбнулся.

«Впечатления от пещеры… утверждение!» Странные голоса-образы, роившиеся у него голове, раздражали его, но он быстро взял себя в руки.

— Вы хотите знать, что я видел, ведь так? Вы хотите знать, почему я все еще сохраняю разум?

«Согласие… утверждение!»

Не навредит ли он себе, если расскажет правду? Геррод сомневался в этом, так что рассказал квелю все, что он видел, слышал и чувствовал. Это показалось ему совершенно возможным — несмотря на его нынешнее положение. В течение рассказа глава квелей оставался неподвижным — как если бы рассказ заворожил его. Иногда он «задавал» вопрос — обычно по поводу какой-нибудь мелкой детали. Из вопросов враад узнал немного — лишь то, что в пещере побывала не одна жертва. Сколько квелей попытались победить в себе страх и потерпели неудачу? Не единожды он ощутил границы познаний квелей, но каждый раз его собеседник глубоко прятал образы и чувства — чтобы слишком многое не выплывало на поверхность.

Рассказ очень быстро подошел к концу. Геррода охватила внезапная тревога. Не ошибся ли он? Может, он дал им то, в чем они нуждались? Не сделался ли он теперь бесполезным для них?

Квель наклонился вперед; его дыхание было еще более зловонным, чем въедливый запах недавней трапезы Геррода.

«Сотрудничество… продолжение существования… утверждение!»

Чародей кивал, пытаясь не обращать внимание на лихорадочное биение своего сердца.

— Мне приятно остаться в живых. Я буду сотрудничать.

«Назначение кристаллов… оружие против врагов — птичьего народа… утверждение!., вопрос?»

— Что? О… — кивнул, зевая, Геррод. — Они могли бы оказаться оружием, которое вы сможете применить против искателей. — Он не имел ни малейшего представления о том, как это можно было сделать, но у Геррода появилась уверенность в том, что кристаллы можно будет превратить в оружие. Со временем он надеялся обратить это оружие против захвативших его квелей.

Где-то в уголке мозга всплыло воспоминание о Шариссе, напомнив ему о его первоначальной цели. Он отогнал эти мысли, убедив себя, что эта пещера с кристаллами поможет ему — хотя бы тем, что даст время продумать план побега. О том, что пещера — безотносительно к этому — привлекала его, он старался не думать. Пренебречь Шариссой ради собственных интересов — хотя бы и на время — было как раз тем, чего можно было бы ждать от отца.

«Время отдыха… утверждение!»

— Я… — Геррод не мог припомнить, что собирался сказать.