|
И вдобавок зомби с мужиком песенку поют. Про большой-большой секрет. Неудивительно, что туристов как ветром сдуло… — Слышь, Саня, — задумчиво спросил Сиверцев, отсмеявшись. — А зачем ты мне все это рассказал, а? Псих неопределенно пожал плечами. — Тебя Тараненко зачем со мной послал? — спросил он и сам же ответил: — Затем, чтобы ты узнал о дупликаторе как можно больше. А я хочу все эти чудеса сдать и уйти. Спокойно уйти, причем живым. Раз ты во все эти дела встрял, твоя очередь. — Встрял, — скривился Сиверцев. — Я не собирался никуда встревать. Я просто биолог, лет пять уже около Зоны местные чудеса препарирую. А в Зону впервые только прошлой осенью попал, как раз когда ловили пси-монстра, а поймали тебя. И знать я не знал ни о каких дупликаторах, да только Тараненко отчего-то вечно меня сует в первые ряды, едва о нем речь заходит. Мне оно и самому не больно надо. И все равно постоянно оказываюсь в центре событий. Прям, мистика какая-то! Сиверцев тяжко вздохнул, однако любопытство снова взыграло в нем и ничего он со своей пытливостью ученого поделать не смог: — Слышь, Саня, а как ты осенью от всей этой братии сумел улизнуть? Тебя ж держали чуть ли не на поводке. Псих скривил уголки рта: — Рисковал, конечно. Я знал, что меня все равно возьмут, поэтому когда монстра схватили… кстати, на самом деле то был никакой не монстр, а только псионик-ретранслятор, эдакая ходячая антенна. Монстр и посейчас в Зоне и за событиями он следит очень пристально. Так что знай это, Ваня, и будь осторожен. Ага. Так, значит, когда я осенью пошел сдаваться, настоящих артефактов у меня при себе, конечно же, не было — прикопал. Взял пару железяк сходного вида. Заранее озаботился, купил две совершенно одинаковые пепельницы, одну из которых при осмотре сейфа перед демонстрацией загодя прилепил в нижнем отделении, но не намертво, а чтобы она через минут двадцать-тридцать отвалилась. Самым трудным было удержать зрителей, чтобы не насовали какой-нибудь экзотики для дупликации. И совали ведь, однако я убедил ограничиться для первого раза одной пепельницей. В середине эксперимента пепельница в нижнем отделении отклеилась и упала, но снаружи этого никто, конечно же, не услышал. В общем, сжульничал я тогда. А когда «дупликатор» во второй раз не сработал, я сделал умное лицо и предположил, что вне Зоны он просто не в состоянии зарядиться. Естественно, что Тараненко загорелся повторить эксперимент в Зоне. Приехали на какой-то полевой пост. Проверили. Не сработал, ясен перец. Тут я уже и сам удивление разыграл. Короче, в конечном итоге повел я Тараненко с группой в Лиманск, к истокам, так сказать. Да и сбежал под выброс, когда всех сильнее всего корежило. А настоящие спицы и жвачку потом выкопал, да и все. — Н-да. — Сиверцев покачал головой. — Рисковый ты, Саня, человечище. — Жить захочешь, еще не то провернешь, — грустно заметил Псих. — А что ты про пси-монстра говорил? Помнится, ты его поминал, когда мы кровососа издохшего у ограды свалки видели. И когда я тебе о собаке с червем в голове рассказывал, ты тогда сказал, что он за всеми нами следит. — Следит, — подтвердил, Псих. — Поскольку его единственного ретранслятора еще осенью пристрелили, монстр вынужден был строить новую пси-сеть, чтобы знать о творящемся в Зоне и за ее пределами. |
