Она что, в самом деле ожидала, что Берри примется сочувствовать? Если бы он знал, как обойтись без артефакта, непременно бы сказал. Вредность вредностью, а бросать подопечных в трудной ситуации вовсе не в его характере. Значит, придется что-то изобретать самой. На всякий случай Шу с хищным прищуром оглядела гномову лабораторию — вдруг что сгодится? Молния там в банке, или прибор похитрее… но, как назло, ни в одном предмете в пределах видимости магии не было ни на динг.

Берри с ухмылкой наблюдал за Шу, и, когда она разочарованно вздохнула, не обнаружив искомого, наивежливейшее посоветовал ей остыть, проветриться и подумать как следует. А заодно и пообедать, а то вон даже тараканы в страхе разбегаются от Её голодного Высочества. Шу согласилась, что на сытый желудок, пожалуй, думаться будет лучше. А кстати, можно будет и маркиза Дукриста озаботить. Уж если кто и может за пару дней раздобыть артефакт, так это он.

И Шу вприпрыжку побежала одеваться.

Легко сказать, одеваться! А сделать… две дюжины платьев — лучшего качества и моднейшего фасона — радовали сирот в приюте Райны. Из того, что было в пору, осталось только вчерашнее бальное, да то, розовое.

— Гадость! Ширхабова отрыжка! Да я скорее выпрошу платье у поломойки, чем надену это… это… — шипела она, разрывая розовую кисею в клочья. — Заботливая моя сестричка, ширхаб тебя задери!

— Шу, успокойся, а? — не приближаясь к потрескивающей синими искрами принцессе, увещевала ее Баль.

— Все! Завтра же потребую у отца еще денег на платья! Полдюжины! Нет, дюжину! И шляпки, и перчатки, и что там еще нужно! — Шу чуть не плакала.

— А давай я сегодня схожу в лавку Клайле? Может, у нее есть что-нибудь твоего размера? Или подгонит до завтра. И еще новых закажу.

— Да! Закажи. Две дюжины! И пусть Ристана провалится к ширхабу лысому со своими насмешками.

Растоптав розовые лоскуты, Шу немного успокоилась.

— Может, все же вчерашнее? — без особой надежды спросила Балуста.

— Нет, — Шу нацепила уверенную улыбку и задрала нос. — Я колдунья или кто? Оденусь, как мне удобно. А кому не нравится, может катиться в болото.

Надев любимый, смертельно надоевший охотничий костюм мужского фасона, Шу высокомерно глянула в зеркало.

— Не в красоте счастье, — заявила сорванцу в льняных бриджах, сапогах, батистовой сорочке и коротком камзоле. Сорванец в зеркале сжал губы и кивнул.

Дайм поспешил навстречу, едва она вошла в Голубую гостиную.

Шу мигом позабыла и о платье, и о Рональде, и о бурчащем от голода желудке. Она ещё не привыкла к таким взглядам — теплым, ласковым. Дайм смотрел так, словно всё утро ждал встречи. А может, так оно и было?.. и от этой мысли ей хотелось взлететь под облака и петь, и кувыркаться в небе, подобно утреннему жаворонку.

Снова в её руках очутилась роза, на этот раз белая. Шу спряталась за цветок, спасаясь от смущения. Ни одного ехидного словца, за которыми ей никогда не приходилось лезть в карман, не находилось. В голове образовалась гулкая пустота.

Ширхаб! Ну почему надо показывать себя деревенской дурочкой, краснеть и заикаться, стоит красивому мужчине поцеловать ей руку? От кончиков пальцев до самых ушей Шу окатило волной мурашек, кожа в том месте, где прикоснулись губы Дайма, горела и леденела одновременно. Ей было удивительно приятно и в то же время больно… Такого с Шу ещё не случалось ни разу. Ею овладевала паника: хотелось одновременно и убежать, и остаться, и отдернуть руку, и самой поцеловать его…

В покоях Ее Высочества Ристаны было душно, несмотря на открытые окна.