Надушенные локоны Ее Высочества, выбившиеся из прически, извивались гадюками, глаза сверкали яростью. Ни ее тщательно подчеркнутая шелками и румянами красота, ни завлекательные улыбки не оказали на маркиза должного воздействия. Ее ума и самообладания не хватило, чтобы сохранить хорошую мину. Не будь она так избалована комплиментами любовников, лживыми восторгами Рональда и подобострастием Совета, не стала бы приглашать Дайма к себе и требовать объяснений.

Первый за семь лет знакомства откровенный разговор — насколько эта интриганка вообще могла быть откровенной — избавил маркиза от необходимости терпеть попытки затащить его в постель. А заодно дал возможность высказать все, что думает о ее мечте вскарабкаться на трон.

Вместо худого мира вышла добрая ссора. Как положено, с обвинениями в лицемерии, предательстве и тому подобной высокопарной чушью. Дайм успел заскучать, когда на закуску Ее Великолепие кинула ему в лицо:

— Вы не мужчина.

Дайм едва не вздрогнул от уверенности, прозвучавшей в ее словах. Неужели Тхемши сумел обойти клятву молчания и рассказал о печати? Или Рональд настолько хорош, что сумел определить структуру третьего слоя, надежно спрятанного под заклинаниями верности?

Пряча под маской уверенной снисходительности внезапный страх — неужели недооценил Ристану? — Дайм усмехнулся:

— Какой интересный вывод, Ваше Высочество. Сами додумались, или подсказал кто?

— Это не вывод, а факт, — усмехнулась в ответ Ристана. — О ваших хождениях по борделям с юношами знает вся Империя. А женщины вам неинтересны — у женщин нет столь нужной вам принадлежности. Вы же любите, когда вас имеют, не так ли, дорогой маркиз?

Но логика подсказывала: Тхемши не мог ничего рассказать. Иначе об интимных особенностях императорского доверия уже знала бы вся Империя.

Страх сменялся злостью и желанием придушить гадину на месте.

— Фантазия Вашего Высочества вызывает… э… сочувствие.

Маркиз покачал головой.

— Это я вам сочувствую, дорогой маркиз, — принцесса сморщила носик. — Как должно быть грустно: вы не можете ничего сделать с женщиной. А все ваши победы не более чем слухи. Вами же и распущенные.

— …хотя нет, не фантазия. Наивность, — продолжил Дайм. — Нельзя быть столь доверчивой, Ваше Высочество. Вы же претендовали на трон! Доверчивый политик — сколь много бед вы принесли бы Валанте!

— В отличие от вас, маркиз, я законная наследница престола…

Плюнув на возможны последствия, между репликами Дайм аккуратно прощупал Ристану — не полное сканирование, лишь чуть глубже поверхностных мыслей и эмоций. Риск оправдал себя: ему впервые удалось обойти защиту, установленную Рональдом, и не потревожить сигнальные нити. Наука Шарьена вкупе с постоянной практикой и страхом за собственную шкуру сделали свое дело.

Дайму нестерпимо захотелось помыться. Мысли Ее Высочества липли, словно болотная гниль, и пахли… как та же болотная гниль. Но, по крайней мере, он убедился, что гадючье шипение — не более чем шипение. Разъяренная Ристана ткнула наугад и оказалась непозволительно близка к истине.

— Трона Ваше Высочество не получит никогда и ни при каких условиях, — заявил успокоенный Дайм. — Только безмозглый тролль может доверять темному.