Интересное дело: слова, которыми Бродерик объяснял сие таинственное явление, по отдельности были совершенно понятны — энергия, разряд, преобразование, напряжение, поток, сила, полярность… но вот когда гном складывал их вместе, пытаясь объяснить Шу принцип действия агрегатов, смысл упорно ускользал. В конце концов, гном пришел к выводу о том, что магическое мировосприятие, свойственное принцессе, полностью противоречит мировосприятию научному, и смирился с невозможностью объяснить такой умной во всём, что не касается естественных наук, девочке элементарные вещи. К страшному возмущению Шу, оба мальчишки, Кей и Зак, вполне понимали смысл гномьих исследований и всячески поддерживали его затею. Так что Шу, скрепя сердце, смирилась с тем, что не всё на свете ей понятно.

Тирис Бродерик, как и обещал, выдал принцессе еще стопку книг с закладками на нужных местах. Она поначалу хотела устроиться читать тут же, в лаборатории, чтобы по ходу дела задавать вопросы. Но гном вежливо выпроводил Шу, утверждая, что в её присутствии тонкая аппаратура расстраивается, ни один прибор не желает работать, как положено, и ни один опыт не дает дважды одинакового результата. Так что, нечего нарушать чистоту эксперимента.

Шу искренне недоумевала, почему это опыты должны давать одинаковый результат? Нормальные опыты, по её мнению, должны давать только тот результат, который она на данный момент хочет получить. А никакой не одинаковый. И с какой такой радости свойства вещества должны быть постоянными? И за каким ширхабом изобретать какой-то преобразователь, если достаточно нарисовать нужную руну, и всё преспокойно преобразуется куда надо.

Но в очередной раз спорить с упрямым гномом Шу не собиралась. Хочет изобретать, пожалуйста. С охапкой фолиантов принцесса отправилась к отцу, надеясь, что у него в покоях найдется укромное местечко, куда Рональд не сунется.

Его Величество удивился столь странной просьбе дочери, но возражать не стал, и Шу устроилась в его малом кабинете. За четыре часа, что она провела, роясь в магических трактатах, отец лишь раз заглянул к ней. Удивленно покачал головой, обозрев дюжину раскрытых книг и дочь, самозабвенно рисующую в воздухе мерцающие разными цветами запутанные схемы, и тихонько удалился, чтобы не мешать.

За час до назначенного времени Шу с тяжелым вздохом стерла всё нарисованное недоразумение, сложила потрепанную мудрость в стопочку, и отправилась обратно к Берри, жаловаться на жизнь. Принцесса чувствовала себя тупой бездарностью, в голове которой ни одна стоящая мысль не то что не задерживается, а вообще избегает её, как чумы. Соотнести и вычленить из вороха противоречивых мнений что-либо удобоваримое и практически применимое не выходило. То есть никак. Ни лунного камня в две сажени, ни знакомого вампира, готового добровольно пожертвовать на благо отечества полпинты своей крови, ни волос из гривы трёхлетнего единорога, ни старинного меча с заключенной в нем душой героя у Шу не было. И достать нечто подобное в ближайшие дни не представлялось возможным. А все премудрые советчики в один голос твердили, что без мощного артефакта нечего и соваться. И где его взять? Рональда ограбить под шумок? Ага, разбежалась.

Берри так и не отрывался от своих экспериментов. Судя по закопченной бороде и сердитому ворчанию, опять не всё получалось как надо. Несмотря на злющий вид гнома, Шу сгрузила тяжеленные фолианты на стол, оторвала его от возлюбленных жестянок и задала вопрос в лоб:

— Где, ширхаб побери, взять артефакт? Или как, чтоб он провалился, без этого артефакта обойтись?

На что гном ехидно развел руками.

— У меня магических артефактов не водится, а как обойтись, сама думай. Кто тут гениальный маг?

Шу тут же нестерпимо захотелось взять пыльную премудрость, коей Берри так щедро её оделил, и треснуть гнома по голове. Пошипев немного, принцесса несколько успокоилась.

Она что, в самом деле ожидала, что Берри примется сочувствовать? Если бы он знал, как обойтись без артефакта, непременно бы сказал.