Но Шу не успела опомниться, как очутилась в руках Рут и Балусты. Они пеленали принцессу в пропитанные лосьоном полотенца, дергали за волосы, намазывали чем-то странно пахнущим, заставляли пить травяные настои…

— Может, хватит? Всё равно лучше не будет, — через час запросила пощады Шу.

— Будет! — отрезала Балуста и продолжила втирать в волосы Шу нечто с запахом розмарина.

— Отпустите меня, я устала и есть хочу…

— Осторожно! Не размазывай маску! Расслабься, Шу, и получай удовольствие.

— Ага, удовольствие… к ширхабу лысому такое удовольствие! Какой Тёмный демон это все придумал? Мне щиплет! — Шу сделала попытку содрать с лица мокрые листья.

— Испортишь — будем заново делать! — пригрозила Балуста.

Ещё через час Баль и Рут запихнули измученную Шу в кадку с горячей водой. У бедняжки уже не осталось сил даже капризничать, и она безропотно сносила очередную порцию издевательств. Свежевымытую принцессу Балуста уложила в постель, закутала в одеяло и велела отдыхать до вечера. Шу уснула, едва коснувшись головой подушки, и ей снился Рональд, угрожающий щипчиками для маникюра и пытающийся напоить лосьоном для волос.

Глава 10. Весенний бал

235 год. Первый день Праздника Каштанового цвета.

Суард.

Следуя традиции, маркиз Длинные Уши появился на балу без громких выкриков мажордома, оповещающих публику о прибытии каждого важного гостя. Ему вполне подошло высокое, до полу, раскрытое окно в сад — и, как всегда, его не заметил даже магистр Бастерхази. Зато сам Дукрист мог спокойно наблюдать за происходящим в зале.

Прежде всего его интересовали наследник престола и король.

Монарх — как истинный главнокомандующий — расположился в тылу. Его Величество изволили вести непринужденную беседу с герцогом Чилентом об особенностях Рейлинских фарфоровых статуэток, время от времени окидывая взглядом поле боя, то есть бальный зал.

Как и следовало ожидать, Мардук пустил в ход тяжелую конницу.

Герцог Дарниш ни на шаг не отходил от мальчиков — Закерим Флом, разумеется, сопровождал наследника — не давая клевретам старшей принцессы возможности устроить скандал или поставить принца в глупое положение. Благородный пройдоха прекрасно справлялся: лица гостей, что уже были представлены Его Высочеству и получили свою долю внимания, светились довольством, а приближенные Ристаны, вместо неопытного в дворцовых играх юнца нарвавшиеся на самую зубастую в водах Суардских интриг акулу, обменивались кислыми взглядами. Сам принц держался, как и подобает будущему королю. Все же Мардук не ошибся в выборе наставников — уж чему-чему, а твердости духа и достоинству Фломы мальчика научили.

В нескольких шагах от принца обнаружилась колоритная пара: Светлый в парадном мундире лейтенанта Синей гвардии и полуэльфийка, под шелково-кружевным придворным платьем спрятавшая не меньше четырех кинжалов, отравленных какой-то сложной растительной дрянью. Маркиз с удовольствием бы позаимствовал один из них для изучения — он сам далеко не сразу распознал наличие эльфийской отравы, и подозревал, что после применения она не оставляет следов.

Внешне супруги Ахшеддины — в отчетах агентов они значились среди самых близких к принцу лиц — почти не отличались от остальной публики, разве что все время держались вместе и не танцевали. Взгляды кавалеров частенько останавливались на гибком стане и непривычно рыжих локонах (леди Балуста по случаю бала даже косички расплела), задерживались на шаловливо-пухлых губках, натыкались на сияющие холодом и опасностью зеленые раскосые глаза и, разочарованные, спешили дальше.