В нише у раскрытого окна дышалось несколько легче, прохладный ветерок приносил запахи цветущих деревьев и трав. Спрятаться совсем от гостей Шу не могла себе позволить, но хоть не чувствовать настырных липких прикосновений любопытства и враждебности! Она отгородилась от чужих эмоций завесой магии, наблюдая за красочной суетой в зале.

Аристократическое сборище блестело и сверкало драгоценностями, пестрело яркими красками платьев, кичилось богатством тканей и изысканностью манер. На фоне украшенных цветочными гирляндами стен и увитых сине-золотыми лентами колонн парадного зала Белых Ирисов разодетые дамы казались тропическими птицами, порхающими меж цветов — такими же яркими, шумными и бессмысленными. Кавалеры ничуть от дам не отставали. Расписные шелка, блестящая парча, разноцветный бархат, кружева и позументы, кольца и пряжки… по сравнению с этой пестротой новое платье принцессы казалось весьма сдержанным и бледным.

Повернувшись к окну, Шу кинула взгляд на свое отражение. Незнакомка в стекле загадочно улыбалась, покачивая сложной прической из черных локонов и серебристых ленточек, фамильные сапфиры отблескивали в вырезе платья и в ушах. Покрой серо-бирюзового платья, не такой пышный и вычурный, как у большинства дам, успешно скрадывал угловатость девичьей фигуры, подчеркивая неведомо откуда взявшиеся изящные изгибы. Ещё не женщина, но уже не девочка — та, что смотрела на Шу из-за стекла, вполне походила на принцессу.

Улыбнувшись отражению, она уже собиралась вернуться в зал и найти брата, но столкнулась нос к носу с очередным незнакомым юношей. И тут же вспомнила, что в самом начале бала герцог Дарниш уже представлял ей сына барона Кукса.

— Ваше Высочество, позвольте пригласить вас на танец! — придворный повеса решил щегольнуть перед дружками храбростью.

Учитывая, что Её Высочество сегодня категорически отказывалась танцевать, ломаного медяка не стоил его подвиг. Шу критически оглядела дворянского отпрыска с ног до головы, отметив на редкость пёстрый, зато, видимо, по последней моде костюм, и холеные руки, явно не привыкшие держать ничего тяжелее маникюрной пилочки. Ей страшно надоели бессмысленные приставания подобных типов — Мицу Кукс был уже девятым за вечер, а ведь бал начался лишь немногим более часа назад!

— Благодарю вас, баронет. К сожалению, я сегодня не танцую.

— Ах, неужели, Ваше Высочество! Ваш отказ разбивает мне сердце, — ответил хлыщ, фальшиво погрустнев и прижав руку к сердцу.

Увидев явное облегчение недоросля, Шу разозлилась. Она подпустила в голос немного хищной неги и томно сверкнула сиреневыми искрами из-под ресниц:

— Но вы можете составить мне компанию, я собираюсь прогуляться по парку. Из белой беседки чудесный вид.

Франт заметно побледнел и непроизвольно отступил на полшага.

— Так как, говорите, вас зовут? Мицу? Мне нравится Ваше имя… — Шу положила нежные пальчики с длинными серебристыми ногтями на парчовый рукав жертвы и изобразила самую эффектную улыбку, от которой бедняга чуть не грохнулся в обморок.

— Э… Ваше Высочество… сегодня прохладно… а не принести ли вам лорнейского? — Баронет поспешно затерялся в толпе, напоследок обдав принцессу сладкой волной страха.

Ну, наконец-то… можно надеяться, и дружков отвадит — вон, окружили и выспрашивают.

Шу оглядела зал Белых Ирисов, выискивая брата.

Кей обнаружился поблизости от отцовского трона, почти на другом конце зала. Его Высочество, как и следовало ожидать, опять под чутким присмотром герцога Дарниша беседовал с преисполненными собственной значимости, роскошно разодетыми личностями. Суда по важности поз и надутости физиономий, не менее чем графами и маркизами.

Как утомительна эта политика! Кей, конечно, держится молодцом, и улыбается многозначительно, и поддакивает, где надо, и кивает величественно.