|
Он уходил с тяжелым сердцем от человека, которого считал другом и братом по духу и в котором не нашел понимания. – Что может он понять? Он, всю жизнь проведший в стенах Обители. Он знает любовь Матери, любовь учителей, любовь учеников. Братскую любовь. Но разве это может сравниться с любовью женщины? Как мне объяснить?.. Как объяснить слепому красоту цветочного луга?..» Он ступил на булыжную мостовую и не успел толком подумать, где искать своего кровного брата, как услышал свое имя. – Магистр Хемиль просил передать, что очень ждет вас у себя в башне, – сообщил ему посыльный мальчишка в полосатой робе. – Если у вас есть время… Магистр в отличие от мастера-наставника был Белым братом – старцем, призванным учить молодежь управлять духом не хуже, чем телом. Нередко Ройне с благодарностью вспоминал часы, проведенные в его кабинете в Светлой башне, где было много книг, свитков и разнообразных приборов, казавшихся мальчишкам волшебными. О предназначении половины из них Черный брат Ройне не знал и сейчас. И был бы не прочь послушать еще одну лекцию, даже с большим интересом, чем в годы ученичества. «Ториш и его свора подождут», – решил он, направляясь по знакомому пути и легко обогнав Младшего брата, важно вышагивающего в своем полосатом балахоне. Ему не было нужды преклонять колено перед Белым братом, по положению они были равны, но все же Ройне почувствовал потребность воздать дань уважения старому учителю. – Я рад тебя видеть, – сказал магистр Хемиль, поднимая его и усаживая в кресло перед заваленным книгами столом. – Я тоже, – широко улыбаясь, ответил молодой человек. – И рад, что вижу тебя, пока мои глаза еще не совсем ослабли. Хотя и не рад той причине, которая привела тебя сюда. Ройне опустил голову. « Неужели я надеялся, что кто-то заговорит сегодня со мной о чем-то другом?» – Вы хотите меня отговорить? – Он посмотрел в глаза магистру Хемилю. Старик мягко улыбнулся. – Я слишком хорошо тебя знаю, юноша, я слишком хорошо помню твое упрямство – и в проказах, и в постижении знаний, правда, только тех, которые ты считал для себя полезными. Я знаю, что отговорить тебя невозможно. – Спасибо, – искренне поблагодарил Ройне. – Но не высказать сожаление не могу. Я помню, как ты первый раз пришел сюда и как горели твои глаза от предвкушения чуда. Я помню твой первый вопрос ко мне: «Черный или серый?» И как ты ждал моего ответа и боялся услышать «серый», потому что это разочаровало бы тебя. Ройне усмехнулся. Все так и было. Он почти забыл об этом. – Ты грезил черным плащом и не желал смотреть на другие цвета. И когда Мать наконец укрыла тебя им и дала испить своего молока – я не видел счастливее человека. Где он сейчас, Ройне? Твои волосы – цвета спелой пшеницы, кожа – как песок в пустынях Идзаго, и рубаха яркая, как молодая листва. Это не цвета Черного брата. – Это цвета жизни, – ответил Ройне. – Помните, вы когда-то учили нас, что черный и белый – самые совершенные цвета, потому что они сами по себе ничто, но каждый вбирает в себя все многообразие других цветов. Черный – поглощает все, что ни предложи ему, он все покроет и растворит в себе. Поэтому Черные братья – мечи правосудия – и носят черные плащи и не боятся никакой работы, ни крови, ни грязи. Мы делаем то, что не сделает ни один другой человек, потому что черное все поглотит и растворит в себе, чтобы остальной мир мог сиять. |
