|
– И у кого теперь есть эти колечки? – Я сделала обновление для основного состава совета… – Это все? Или, может, ты еще до чего-нибудь додумалась? – Нет – я едва наскребла на десяток перстней. – Это, надо полагать, последний? Она открыла витрину, положила мне на ладонь колечко. Камушек тут же перестал светиться. Я разглядел на внутренней стороне ободка крошечный вензель Д. – Они еще и именные… Если этот предназначался Доминику, то где кольцо Петра? Марьяна вынула точно такое же кольцо из кармана. Я положил оба кольца в портмоне к монеткам. – Если еще раз выкинешь что-нибудь подобное… Между тобой и мной – нет никого, кто бы мог помешать, тем более из совета. Я толкнул дверь лавки. – Неблагодарный ублюдок! Я остановился, прикрыл дверь и вернулся. Девушка попятилась. – Ты кому-нибудь еще хочешь отомстить, кроме меня? Она молчала. Я резко шагнул к ней, схватил за горло и прижал к стене. – Я предупреждал насчет твоих друзей? – прошипел я зло. – Предупреждал?! Какого черта они оказались не в то время не в том месте?! Она всхлипнула, закрыла глаза, и слезы побежали по ее бледным щекам. Я выпустил девушку и было отступил, но теперь она вцепилась в меня, уткнувшись лицом в плечо и рыдая. Я процедил проклятие, уже мягко прижал к себе и успокаивающе провел по ее черным густым волосам. Наконец она немного успокоилась, подняла ко мне заплаканное лицо. – Зачем, Янош? Зачем ты это делаешь? – Я… Мы не успели опомниться, как нас потянуло друг к другу, наши губы встретились. Но спустя пару долгих минут она меня оттолкнула. – Уходи сейчас же, – выдавила она. – Это все полнолуние… И отерла губы рукавом. – Извини… – Я развернулся и вышел вон. 3. Полнолуние Первым делом, придя домой, я снял и встряхнул пальто. Послышался возмущенный писк, и из него кубарем вывалился на пол чертенок. – Мог бы повежливее, Янош, – произнес он своим глумливым голоском и заскочил на диван. – Да неужели? – Я сцапал его за шкирку и потащил в ванну. – Нет, Янош, только не мыться! – завопил чертяка. – Чтобы у меня опять вся квартира псиной провоняла? Я заткнул в раковине слив, раскрыл на всю мощь кран и ливанул под водяную струю приличную порцию шампуня. Потом, засомневавшись, высыпал туда же полпачки стирального порошка и утопил в пене вопящего черта. Я бы и в стиралку мог без зазрения совести его запихнуть, если бы не был уверен, что тот без труда оттуда смоется. А так я его хоть за загривок крепко держал. Всласть поизмывавшись над чертом, я прополоскал его, замотал в полотенце для рук и поставил на закрытую крышку унитаза. С обвисших его острых ушей текла вода, шерсть слиплась, и он стал казаться совсем маленьким, тоненьким, хрупким существом. Но я знал, насколько все это обманчиво. Сам он морщил мордочку, чихал, фыркал и сморкался в край полотенца. Под копытцами натекла лужица, в которой плавала кисточка хвоста. Я вгляделся в цвет подсыхающего меха. Он становился ржаво-рыжим. – Я думал, ты Черныш, – заметил я. |
