– Они всё ещё гонятся за той свистящей штуковиной, – сказал он с разгорающимся воодушевлением. – А нас они не преследуют!

Элли едва не рассмеялась. Они сумели. Они таки сумели.

Но затем она услышала металлическое бряцанье.

– Я так и знал, что ты поднимешься сюда, – раздался неподалёку жизнерадостный голос.

Сердце у Элли остановилось.

Финн лежал на спине за одним из ящиков и глядел на небо. Элли обернулась через плечо на Сифа, опасаясь, что тот смотрит на неё, но он увлечённо следил, куда идут инквизиторы. Элли пробралась к Финну и присела рядом с ним за ящиками.

– Что ты здесь делаешь? – прошептала она. – Тебе здесь не место!

– Ты всегда так любила эту башню, – сказал он. – Я подумал, что если ты решишь где-то укрыться, ты выберешь это место. Разве не замечательно, когда рядом с тобой есть тот, кто так хорошо тебя знает?

– Они всё ещё идут в неверном направлении! – крикнул Сиф.

– Что ты сделал? – прорычала Элли, схватив Финна за запястье и крепко стиснув.

– Ай-ай-ай, Нелли, такой вспыльчивый нрав, такой короткий запал, – промолвил Финн, а затем улыбнулся. – Кстати, о запалах…

Элли услышала… как где-то поблизости что-то шипело.

Она подбежала к ящикам, один отбросила пинком ноги, другой перевернула.

– Где он? – выкрикнула она. – Где запал?

– Элли, что случилось? – спросил Сиф.

– Теперь снова будем только ты и я, – сказал Финн. – Я бы сказал, это стоит отпраздновать. А что за праздник без…

Элли подбежала к Сифу и, схватив его, повалила ничком на крышу, и тотчас взметнулась вверх громовая канонада взрывов. Тысячи фейерверков сдетонировали одновременно внутри ящиков, разметав осколки дерева во все стороны и выбросив вращающиеся штопором снаряды в воздух. Финн исчез в дыму.

Вопли и возгласы ахнули снизу, едва слышимые за визгом фейерверков. Сиф поднялся на ноги.

– Что ты наделала? – заорал Сиф на Элли во всю глотку. – Теперь нас увидит весь Город! Нам нужно спускаться!

Перед глазами у Элли плыло, мерцало и вспыхивало. Башню укутал шлейф дыма, воняющего обожжённым миндалём и кислотой. Искорки ещё вились над ящиками, выписывая пурпурные мёртвые петли. Она бросилась к краю башни. У её подножия к лестнице подходили пять инквизиторов. Если они решат спускаться по лестнице, их схватят. Но куда им ещё деваться? С крыши до мостовой было метров тридцать.

– Сиф! – заорала она. В ушах у неё так звенело, что она едва слышала собственный голос. – Нам придётся прыгнуть.

Сиф недоумённо вытаращился на неё.

– Что?

– Просто поверь мне, ладно? Всё получится.

Они неотрывно смотрели глаза в глаза.

– Элли, я знаю, что ты умница, – сказал он, – но даже тебе не обмануть смерть.

– Вот увидишь, – сказала Элли. – А теперь вперёд!

Последние фейерверки зашипели и затрещали. Один пролетел мимо Эллиного уха, и она почувствовала вонь от собственных подпалённых волос.

Тяжёлые шаги гулко поднимались по лестнице.

– Здесь! Сосуд наверху!

Сиф взял Элли за руку.

Они подошли к краю.

И спрыгнули.

Из дневника Клода Хестермейера

Прошлой ночью у нас были торжества св. Эмерика. Почти все школяры были там, и стар и млад. Достали лучшие серебряные приборы, так что три длинных обеденных стола взблёскивали при свете свечей, как рыбья чешуя. Ковчег св. Эмерика был вынесен и поставлен в центре зала – большой сундук размером с гребную лодку, украшенный прекраснейшей резьбой.

Я сидел в одиночестве. Это моя вина – я сделался мрачен и угрюм, и другие школяры сторонятся меня.