– Что это? – спросил он.

Элли подняла лампу повыше, смывая мрак с фрески. В центре её был гигантский косматый волк, бездыханно лежащий в снегу. Волк был стар, чёрная его шкура была разбелена сединой, а зубы истёрты и сломаны. Пасть его была широко открыта.

А изнутри выходила сияющая женщина.

Сотня других людей и зверей стояли кругом, видимо, с тем чтобы поприветствовать женщину: люди, одетые в меха и в перья, медведи, орлы, змеи и козлы склонялись перед ней. У женщины был золотой нимб вокруг головы, и среди людей и зверей некоторые тоже были с нимбами.

– Отчего у одних из них есть нимбы, а у других нет? – спросил Сиф.

– Я… Я не знаю, – ответила Элли.

Она подалась вперёд, восхищённо разглядывая деликатные мазки на лице женщины. Краска, явно древняя, выцвела, но напряжённый и пылкий взгляд её глаз и лёгкую улыбку время не тронуло.

– Должно быть, это из времен до Потопления, – сказала Элли. – Я прежде никогда не видела ничего подобного в церкви. У нас есть изображения святых, где у них подрисованы нимбы, но почему здесь нимбы есть у животных?

Она разглядывала серого коня с чёрной гривой и сияющим нимбом из сусального золота. Вдруг что-то загремело вдали, и по туннелю прокатилось эхо.

– Пойдём, – шепнула Элли. – Нам нельзя задерживаться.

Но Сиф всё оборачивался и оборачивался, глядя на фреску полными изумления глазами, пока её снова не затянуло мраком.

Вскоре канализация повела по тесным проходам, поднимавшимся всё выше и выше. Было слышно, как где-то незримо капает вода.

– Твоя вторая мастерская, она ведь не в канализации? – осторожно уточнил Сиф.

– Ну конечно, в канализации! Ну, то есть – она часть канализации, но никакие нечистоты через неё не текут, – прибавила она, увидев написанный на лице у Сифа ужас. – Там не воняет, ничего такого.

Сиф явно остался при своих сомнениях. Они торопливо прошли вдоль более просторного туннеля, где появилось лёгкое дуновение свежего воздуха. До них доносился шум бьющих о камень волн. Наконец Элли провела Сифа через ржавую металлическую дверь, и их ослепил тусклый отблеск дневного света, отразившийся от морской глади.

Они попали в небольшое сумрачное полуразрушенное здание, где крепко воняло солью и водорослями, но всё же воздух был намного свежее, чем в канализации. С высокого известнякового потолка спускались сталактиты, а одна из стен совершенно осыпалась, и пол резко обрывался прямо над морем. В одном конце стояли четыре верстака, рядом грудами лежали инструменты и металлическая стружка. Впечатление было такое, будто кто-то скинул небольшую часть Эллиной мастерской в это ветхое строение, не потрудившись хоть немного разобрать эту груду.

– Сразу видно, что ты здесь уже побывала, – сказал Сиф.

Элли наградила его мрачным взглядом и рухнула на камень. Её промокшая одежда липла к телу, но она слишком устала, чтобы думать об этом. Она наблюдала, как Сиф исследует мастерскую. Он остановился и взглянул на море, затем посмотрел вниз.

На невысокой каменной набережной, приподнятой на больших деревянных козлах, стоял громоздкий и неуклюжий аппарат размером с гужевую телегу. Он напоминал очень большую черепаху, сработанную из кожи и металла, с массивным пропеллером спереди и большим рулём, вынесенным сзади.

– Так это подводная лодка, – сказал Сиф. – Она работает?

– Нет.

– А что с ней не так?

– Она тонет.