В своем последнем обращении юная Кристина Ворожцова очень точно подметила: «вчера — не вернешь, сегодня — кажется мало, завтра — не наступит никогда».

Ведь при таком положении дел, завтра, действительно, может не наступить. Вместо того, чтобы бить в барабаны и признать, что человечество находится перед лицом мировой катастрофы, мы с вами в очередной раз лишь разведем руками и скажем: «это же дети»».

— Как можно такое писать? Это враньё! — Настя задыхалась от возмущения. — Он же понятия не имеет, кто такие шинигами. Многие из них очень добрые и помогают людям.

— А то, что он пишет, что Кристина умерла, тебя не смущает? Маразм какой-то.

— Ты лучше комментарии почитай, — Настя бледнела на глазах.

«Кристина накажет этих уродов с того света. Теперь она не даст им житья».

«Какая чудесная девушка! Скорбим! Пусть земля ей будет пухом. А всем тварям с фотографий — гореть в аду во веки вечные».

«Призвать к ответу родителей, за воспитание таких подонков».

«Проклятые злобные твари, дети шинигами и Лилит. Это не дети. Это демоны, принимающие обличие невинности. Мир стоит на пороге апокалипсиса».

— Тоня, — Сёмина уже почти плакала. — Мне страшно. Мне очень-очень страшно.

Она обхватила себя руками и принялась раскачиваться из стороны в сторону.

— Забей, — строго сказала я, собрав всё своё мужество. — Это просто Интернет. Там они всегда плюются ядом, потому что тупые, слабые и ненавидят весь свет.

— Но они же взрослые люди и пишут такое.

— Мы точно так же ничего не знаем про них, как и они про нас.

Но она упорно твердила, что дальше будет хуже. Так уверенно, что даже мой привязанный к сердцу камень зашевелился.

И мы пошли домой. Пришлось проводить её до подъезда, чтобы она по дороге окончательно не расклеилась.

Тем не менее, Настя как в воду глядела. Общественная реакция на ролик разрасталась в геометрической прогрессии. Пожар разгорался.

«Люди, если вы знаете ублюдков, объединяемся. Мы должны отомстить за нашу Кристину!».

«Бездушные мрази, гниды. Сдохните!».

«Вот оно — подрастающее поколение во всей своей красе. Полная бездуховность. В голове только наркотики и секс».

«Кто-нибудь знает, где они живут? Можно устроить аварию или пожар. Могу научить, как сделать так, что легко сойдет за несчастный случай».

Ещё много чего непечатного, несправедливого и просто обидного было там про нас.

За какие-то два три дня истерия достигла таких масштабов, что аж Маркова пробило. При этом он тоже почему-то звонил именно мне и считал, что высказывать своё недовольство — это как бы в порядке вещей.

А в воскресенье вечером снова зашел Якушин. Неожиданно зашел, без предупреждения. Родители были дома, он очень вежливо поздоровался, но проходить не стал. Вместо этого вытащил меня на лестничную клетку для разговора.

— Я хоть и редко с социальные сети вылезаю, но уже и до меня докатилось. По-моему, это как-то всё чересчур.