Совместными усилиями, со смехом и громкими криками, они сорвали-таки этот плод с дерева и плавно полетели вниз, к земле. Опустившись ногами на траву, Стос плавно откинулся на спину и бережно положил арнису на упругий, мягкий, серебристо-зелёный ковер. Та весело смеялась и болтала в воздухе ногами, крепко прижимая к своему сердоликовому животу их совместную добычу. Весело хохоча он прилег на траву и, положив голову на искусную имитацию кучерявого девичьего лона, стал прогрызать дырку в тугой ягоде, полной густого сока.

Для того, чтобы проткнуть кожуру, ему пришлось выпустить из своего языка нечто вроде острого кинжала. Как только он проколупал энергетическим острием дырку, ему в рот хлынула густая, винно-сладкая струя сока, который быстро вскипал совершенно диким, природным энергидом. Справиться с такой громадной виноградиной в одиночку он не мог и потому чуть ли не половина сока изливалась на живот арнисы, отчего она сначала вздрогнула и перестала смеяться, а затем стала всасывать в себя не только энергид, но и сладкий сок, который насквозь пропитала эта субстанция.

Стос давно уже думал над тем, как бы ему поэффективнее задействовать биоресурсы Сиспилы. Теперь же он воочию убедился в том, что местные харчи были на порядок лучше тех, которые они привезли с собой, набив ими биореакторы на Люстрине и Звёздном Дыме, и даже успели равномерно распределить всё на остальных кораблях. Те перцы, которые он недавно слопал, его желудок переварил ещё по пути к арбузному дереву, а сок так и вовсе всасывался в кровь чуть ли не мгновенно. Более того, теперь и Пейри впитывала его в себя, словно губка и уже через десять минут от огромной ягоды осталась одна только кожура, весьма смахивающая на его родильный кокон, основательно размоченный в горячей морской воде.

Сбросив остатки трапезы с тела арнисы, Стос с удовлетворением отметил, что она уже добилась того, что её энергетическое тело все больше и больше обретало человеческий вид. У арнисы появился пупок и наружные половые органы самой обыкновенной девушки, что также навело его на определенные размышления. Похоже, что теперь они могли самым радикальным образом изменить процесс преображения и если не заставить арнис самим трансформировать себя, то, уж, как минимум, обойтись без этого смертного ужаса, — родильного кокона, при одном воспоминании о котором ему тотчас делалось дурно и немедленно хотелось вернуться на Землю.

Разумеется, всё это Стосу нужно было тщательно обдумать и просчитать как на своем собственном компьютере, так и вместе с Моней, но уже сейчас ему стало ясно, что он и Пейри находятся на верном пути. Правда, эта звёздная нимфоманка впитала в себя добрых три ведра сока и клетчатки только для того, чтобы превратить их в упругие ткани кожи и, заодно, эдакую псевдосиликоновую протовагину. Хотя, по большому счету, его это вполне удовлетворяло, так как день, похоже, уже помаленьку клонился к закату и скоро его ждала постель.

Определять время по положению солнца на небе было довольно трудно, так как между облачками оно было каким-то пегим и, словно бы засиженным мухами, от обилия небесных тел над планетой и частенько Люст был попросту не виден, отчего света на Сиспилу попадало не больше, чем на Земле в те дни, когда небо было затянуто облаками. Темноты он нисколько не боялся и раньше, а теперь ему и вовсе было на неё наплевать, так как он мог в любое мгновение включить свои надёжные и безотказные приборы ночного видения.

Стос поднялся на ноги, помог встать Пейри и потащил арнису к заливу. Тиган за это время уже успел превратить дисколет в высокий дом-цилиндр с красивой ажурной беседкой наверху, стоящий на шести посадочных колоннах, единственным недостатком которого был аспидно-черный цвет стен.