— Твой брат дома?

— Нет, он — на тренировке.

— Тогда да, пожалуй.

Тришия провела Ната в кухню и указала ему на табуретку на другом конце стола. Нат сел и молчал, пока Тришия открывала дверцу холодильника. Когда она нагнулась, чтобы достать две бутылки кока-колы, её короткая юбка задралась, и Нат не мог оторвать глаз от белых теннисных трусиков.

— Когда, по-твоему, они вернутся? — спросил он, пока она кидала в стакан кубики льда.

— Понятия не имею; так что пока тебе придётся довольствоваться моим обществом.

Нат стал потягивать кока-колу, не зная, что сказать, ведь он и Диана собирались пойти в кино на «Убить пересмешника».

— Не знаю, что ты в ней увидел, — сказал Джимми.

— У неё есть всё, чего нет у тебя, — сказал Флетчер, улыбаясь. — Она умна, красива, и с ней весело.

— Ты уверен, что говоришь о моей сестре?

— Да.

— Кстати, только что появилась Диана Колтер вместе со своими родителями. Папа интересуется, ты всё ещё хочешь с ней встретиться?

— Не особенно, так что можешь оставить её себе.

— Нет, спасибо, — сказал Джимми, — мне не нужны объедки с твоего стола. Кстати, я рассказал папе про «Ромео и Джульетту» и сказал, что вижу себя в роли Меркуцио.

— Только если я начну встречаться с сестрой Дана Колтера, но она больше меня не интересует.

— Я всё ещё не понимаю.

— Я тебе объясню это завтра утром, — сказал Флетчер, когда появилась Энни, неся с собой две бутылочки «Доктора Пеппера». Энни бросила на брата неодобрительный взгляд, и он тотчас же испарился.

Некоторое время оба они молчали, затем Энни спросила:

— Хочешь, я покажу тебе помещение Сената?

— Конечно, это будет здорово, — ответил Флетчер.

Она повернулась и направилась к двери, Флетчер последовал за ней.

— Ты видишь то, что я вижу? — спросил Гарри Гейтс у своей жены, когда Флетчер и его дочь вышли из комнаты.

— Конечно, — ответила Марта Гейтс. — Но я бы не слишком беспокоилась об этом, мне кажется, что ни он, ни она не способны соблазнить друг друга.

— Когда я был в его возрасте, я всё время пытался это сделать, и ты, я уверен, это помнишь.

— Типичный политик! Это — ещё одна история, которую ты с годами пытаешься приукрасить. Потому что я чётко помню, что это я тебя соблазнила.

Нат потягивал кока-колу, когда ощутил чужую руку у себя на бедре. Он покраснел, но не попытался отстраниться. Тришия ему улыбнулась:

— Можешь положить руку на мою ногу.

Нат подумал, что, по её мнению, с его стороны будет грубо, если он этого не сделает, поэтому протянул руку под столом и положил ей на бедро.

— Правильно, — подбодрила его она, потягивая кока-колу. — Это — более по-дружески.

Нат ничего не ответил; её рука потянулась наверх по его тщательно отутюженным брюкам.

— Следуй моему примеру, — сказала она.

Он повёл рукой ещё выше, но остановился, достигнув края юбки. Она же не останавливалась, пока не добралась до его промежности.

— Ты от меня отстал, — заметила Тришия, расстёгивая верхнюю пуговицу его брюк. — Не сверху, а снизу под юбкой, — добавила она без всякой усмешки в голосе.

Он скользнул рукой ей под юбку, а она продолжала расстёгивать его брюки. Он снова помедлил, дотянувшись рукой до её трусиков.